Выстрел милосердия - Ю. Несбё

надевал куртку. — Просто навалилось все сразу. Белльман хочет устроить из поимки Киноубийцы целое медиа-шоу, погреться в лучах славы, ну, сам понимаешь. Короче говоря, сейчас не время все усложнять. Дело раскрыто, мы победили, и теперь хочется просто насладиться триумфом, пока не потерпели очередное поражение. — Она язвительно усмехнулась. — Договорились? Не будешь сейчас приплетать сюда ещё и какого-то несчастного извращенца?

— Мм.

— Я вот о чем часто думаю, Харри. Что на самом деле означает это твое «мм»?

— Это, — сказал Харри, открывая дверь, — означает ровно то, что ты хочешь услышать. Доброго вечера.

Харри вышел из подворотни как раз в тот момент, когда мимо проезжал снегоочиститель, и едва успел отскочить от лавины снега, хлынувшей на тротуар. Он пошел вверх по улице Нурдаль Брунс гате, набирая номер.

— Самое веселое такси в Осло, слушаю вас.

— Мэрион и мужчина, подглядывающий через дырочку за моющимися в душе женщинами. Твоя первая ассоциация?

— Это викторина? Если так, то она слишком простая.

— Я так и думал.

— Мэрион Крэйн в душе в «Психо». Прямо перед тем, как Норман Бейтс её убьет.

— Ну да, до этого я и сам додумался. Так что звоню на самом деле не поэтому.

— Да неужели?

— «Исцеление». Мне вот интересно, кто взял эту видеокассету в прокате и так и не вернул.

Глава 69

Дверь поддалась после третьего удара ногой и распахнулась.

— Давненько здесь никого не было, понимаешь, — тяжело дыша, пропыхтел Янсен.

Некогда до безумия жирный владелец закрытого видеопроката по-прежнему страдал избыточным весом, но сильно похудел. Эйстейн, однако, констатировал, что кожа не стянулась пропорционально телу, из-за чего Янсен теперь походил на кресло-мешок с ногами и головой. Задавать своему бывшему боссу вопросы про рак Эйстейн не стал, хотя мысль об этом напрашивалась сама собой.

Янсен щелкнул выключателем у двери и колыхающейся походкой перевалился внутрь помещения, что казалось прыжком на несколько десятилетий назад во времени.

Эйстейн последовал за ним. На него хлынул запах из тех времен: подвал, сырые ковры, табачный дым и, конечно же, сладковатый аромат полиэтилена и ПВХ от VHS-кассет. Пустые пластиковые коробки все ещё стояли на полках.

— Ты ведь уже не работал здесь под конец? — пропыхтел Янсен, шаркая мимо главных кинохитов тех лет, которые всегда выставлялись ближе всего к входу: «Гладиатор», «Матрица», «Красота по-американски», «Шестое чувство».

— Нет, — сказал Эйстейн. — А почему с помещением ничего не сделали?

— Имеешь в виду, почему никто не хочет снимать подвал в жилом квартале на Экеберге? — Янсен издал чуть более громкий стон, который, по всей видимости, должен был изображать смешок.

Они дошли до отдела вечной классики: «Титаник», «Схватка», «Семь», «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка».

— В кабинете я ничего не трогал с самого закрытия, так что всё должно быть на месте, — сказал Янсен. — Но зачем тебе так сдалась эта кассета?

— Как я уже говорил, это для кинофестиваля, которым я сейчас занимаюсь. А кассеты с «Исцелением» нигде не достать. — Эйстейн подумывал сказать правду — что помогает другу из полиции, — но передумал, поскольку у Янсена было две судимости за уклонение от уплаты налогов и он отличался подозрительностью от природы.

— Ну да, ты говорил, — сказал Янсен. — Но ты разве не можешь найти этот фильм на каком-нибудь стриминге?

— Это фестиваль исключительно архивного формата VHS, Янсен.

— VHS-фестиваль?

— Это как с виниловыми пластинками, понимаешь. Нас много таких, кому цифровые форматы кажутся слишком вылизанными и мертвыми. VHS выглядит просто-напросто лучше.

— Впервые такое слышу. Ну, хозяин — барин.

Они миновали стеллажи с норвежскими фильмами — Эйстейн подметил, что они по какой-то причине всегда оказывались на торцевых стенах в видеопрокатах. Вместо того чтобы пойти прямо к стойке, они свернули в малопосещаемую глубь зала, где тускло мигала уставшая, гудящая люминесцентная лампа. Именно здесь когда-то стояло «Исцеление» вместе с подборкой других, более или менее классических картин из неанглоязычных стран и жестоких фильмов, которые никто не хотел брать. Эйстейн мельком заметил «Техасскую резню бензопилой 3», «Резню на девичнике», «Убийцу с дрелью» и фильм, который он в свое время сам выбил для ассортимента, — итальянский мета-слэшер «Водолей» 1987 года.

Янсен отпер дверь в маленький, лишенный окон кабинет. Свет здесь включался той же кнопкой, что и в остальном магазине, поэтому комната уже была залита белым светом.

— Ищи сам, — сказал Янсен и указал на полки, прогнувшиеся под тяжестью папок-регистраторов. Эйстейн заметил, что на корешке каждой из них была наклейка «НЕ ВОЗВРАЩЕНО».

— Ого, я и не помню, чтобы столько людей не возвращали фильмы.

— Ну да, ты ведь уволился до того, как начался полный кошмар, — сказал Янсен. — Понимаешь, именно это в итоге и сгубило нас, независимых. Не то чтобы нас все равно не прикрыли бы, но под конец люди просто перестали возвращать кассеты.

— Да?

— И не только у нас. В последние два года нашей работы в Осло не возвращали до четверти всех взятых напрокат кассет. Это не выдумки, это статистика отраслевой ассоциации.

— И что произошло?

Янсен пожал плечами — это движение разошлось по его телу, словно круги по воде. — Нам ведь пришлось отказаться от залога, клиенты упирались. Появился формат DVD, люди понимали, что мы дышим на ладан и судиться с ними не станем. Крупные сети, может, ещё как-то боролись, но только не такие подвальные лавочки, как наша.

Эйстейн посмотрел на папки. — Это может занять какое-то время, Янсен.

— Ладно. Я оставлю ключ здесь и пойду, а ты потом занесешь его мне домой.

— Хорошо.

Эйстейн только начал пролистывать бланки проката в первой папке, как вдруг замер. В помещении внезапно воцарилась тьма, а люминесцентные лампы издали предсмертный хрип.

Янсен, очевидно, по старой привычке щелкнул выключателем у входной двери, когда уходил.

В тишине и темноте Эйстейну показалось, будто он слышит посторонние звуки, но разобрать, что именно это было, не получалось.

Он включил фонарик на телефоне, чтобы дойти до двери и включить свет, но передумал. Ему очень не хотелось проходить мимо «Резни на девичнике» и особенно мимо «Водолея» в полном одиночестве в темноте.

Вместо этого он прислонил телефон к стене за письменным столом и продолжил листать папку.

Мы уже закрываемся, — сказала женщина,