Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Элис снова кивает.

– Да. Я беспокоилась, что кто-то наблюдает за домом.

– Кайл говорил вам, что он тоже боится?

Она качает головой.

– Нет. Никогда. И его поведение на это не указывало. Я… – Она проводит пальцем по ободку стакана. – Я не знаю, можно ли доверять Ив. Кайл говорил, что она не хотела его отпускать. Не думаю, что он стал бы делиться с ней такими вещами. Лично я считаю, что она все выдумала.

Констебль Джонс что-то записывает в блокноте.

– Так Кайл никогда не упоминал про подозрительных инвесторов?

– Нет. Я прекрасно знаю, кто инвесторы Кайла. И все они выше всяких подозрений. У него есть менеджер, Крейг Моррисон. Можете поговорить с ним, если вам нужно подтверждение. Но я активно участвовала в его последнем проекте. Это… – Элис сглатывает, и ее подбородок дрожит. Тем не менее ей удается взять себя в руки. – Это был потрясающий продукт, который мог все изменить.

Она не распространяется о том, что это за продукт и что он мог изменить, причем почему-то говорит в прошедшем времени, хотя наверняка есть кто-нибудь, кто мог бы довести до конца начатое ею и Кайлом дело.

– Хорошо, спасибо. Я поговорю с Крейгом Моррисоном, – отвечает констебль Джонс.

Элис диктует телефонный номер Моррисона, и я удивляюсь, что она знает его наизусть. Но у нее всегда была фотографическая память. Я вот ни одного номера не помню – даже Арона.

Инспектор Торн откашливается, и мы все поворачиваемся к нему.

– Письмо с угрозами, которое вы получили, Наташа, – произносит он, глядя мне в глаза. – У вас есть какие-нибудь предположения, кто мог его написать?

Черт! Я до сих пор не рассказала сестре про письмо. Она разворачивается ко мне, прищурившись.

– Письмо с угрозами? Что там сказано?

Я рассказываю ей о письме, попавшем к нам в тот день, когда мы вернулись домой, и что там говорится.

– Что? Почему ты мне не сказала?

– Тебе и так досталось.

– Таша…

Я вижу разочарование у нее на лице и воздеваю руки.

– Знаю, знаю, мне надо перестать тебя оберегать… мне неизвестно, кто прислал то письмо. – Обращаюсь к полицейским: – Хотя мой сосед сказал, что видел, как кто-то слонялся возле дома в то утро, когда его предположительно подбросили.

Я выкладываю им, что сказал мне Артур. Инспектор Торн подается ко мне.

– И вы знаете кого-то подходящего под это описание?

– Ну, под него, конечно, многие подходят. Описание ведь неточное, правда? За исключением серьги в носу. Я знаю только одного человека с «септумом», хотя мы толком и не знакомы. Это приемщица из автомастерской, где работает мой муж. – Называю ему фамилию Зои, и констебль Джонс ее записывает.

– Кстати, пришла часть результатов из лаборатории, – говорит инспектор Торн. – Вы знаете, что мы взяли образцы ДНК у всех вас, включая Кайла, и сравнили с ДНК, найденной на месте преступления. В одном образце крови с места преступления ДНК не принадлежит ни одному из вас.

У меня учащается пульс.

– На ковре в гостиной было пятно крови, и еще одно – в кухне на полу, рядом с дверями в патио, – добавляет констебль Джонс.

Элис бледнеет, и я понимаю, что она казнит себя за то, что не заперла заднюю дверь.

– Но была еще кровь, – продолжает инспектор Торн, и констебль Джонс бросает на мою маму озабоченный взгляд. – В этом образце мы нашли так называемую родственную ДНК… – Он делает паузу, пристально глядя на Элис. – Это означает, что, хотя она не принадлежит ни одному из вас, в ней наблюдается сходство, позволяющее сказать, что этот человек – ваш родственник.

– Родственник? – Мама хмурится.

– Да. Ваш, миссис Харпер, – подтверждает инспектор Торн.

Мама растеряна.

– Но все мои родственники здесь… Мои родители давно мертвы, а братьев и сестер у меня не было.

– Скорее всего, это ДНК вашего сына или дочери, – объясняет Торн. – Не буду вдаваться в технические детали, но… У вас есть еще ребенок, миссис Харпер?

Часть III

Итак, ты все еще здесь. У тебя все прекрасно. Мне пока не удалось избавиться от тебя.

Но время еще есть. И я над этим работаю.

Думаю, тебе хочется узнать, почему я так тебя ненавижу. Ну, это просто. Потому что у тебя есть то, чего я хочу. Если б ты выросла в моей семье, то понимала бы, как тебе повезло. Но ты не понимаешь. Ты принимаешь это за должное.

Принимаешь за должное его.

Живешь жизнью, положенной мне.

Я отниму эту жизнь у тебя.

Глава 24. Бонни

Февраль 2019 года

Бонни всегда знала, что ее семья не похожа на другие. Ее мать, Кларисса, была прикована к постели почти семнадцать лет. Для Бонни, когда ее мать улеглась и перестала вставать, это стало странным противоречием: она выглядела совершено здоровой со своими розовыми щеками, блестящими светлыми волосами и огромными голубыми глазами фарфоровой куклы, но проводила целые дни, лежа в кровати в нарядных шелковых пижамах. Бонни было почти тринадцать, когда однажды, вернувшись домой из школы, она обнаружила, что кровать теперь стоит в столовой, а мать возлежит на ней, как диснеевская принцесса. Она спросила отца, почему мама так внезапно заболела, и тот что-то пробормотал насчет недавно диагностированного заболевания легких, а потом быстренько вывел ее из комнаты. Он работал на нефтяной вышке и неделями отсутствовал дома. Когда мама заболела, Бонни подумала, что отец останется присматривать за ней, но он не остался. Вместо этого спустя пару недель, за которые отец научил Бонни пользоваться микроволновкой, чтобы разогревать себе готовую еду, и загружать стиральную машину, он уехал обратно на свою вышку где-то в Северном море, оставив Бонни справляться в одиночку.

Она знала, что они не богаты, но и бедными тоже не были благодаря деньгам, которые зарабатывал отец. Ему хорошо платили за вахты, в которые он отсутствовал дома, поэтому они могли позволить себе сиделку, которая приходила днем, и уборщицу два раза в неделю. И, к счастью, они жили в городе, в недорогом пригороде Бирмингема, с одинаковыми рядами таунхаусов на три спальни, построенных в 1950-х, с садиками, супермаркетом за углом и, на небольшом расстоянии, железнодорожной станцией, с которой легко было добраться до центра. Но, несмотря на помощь, Бонни быстро поняла, что мать полагается на нее и что, помимо сиделки, уборщицы и отца, наезжавшего домой раз