Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

с Кайлом были студентами. Он – наркоман. После того как в аварии погибли их родители, он сорвался с катушек, и они с Кайлом отдалились. Его зовут Коннор. Кайл очень сожалел, что так вышло. А еще волновался, что… да… – Она сбивается. – В общем, это всё. Мы попрощались, он крепко меня обнял, сказал, что надеется скоро вновь увидеться со мной, и ушел. Побежал в сторону деревни. Я предлагала подвезти его до дома, но он не захотел. Сказал, что бег прочищает голову. Поверить не могу, что в тот же вечер его убили…

Ее глаза наполняются слезами, и она быстро моргает.

Я в шоке. Смотрю на Ив, пытаясь осознать ее слова, и конце концов отвечаю:

– Вы должны сообщить в полицию.

– Знаю, – бормочет она. – Уже несколько дней об этом думаю.

Мы обмениваемся номерами, потом встаем и выходим. Уже почти пять, и персонал начинает складывать стулья. Арон должен быть дома, и мама с Элис наверняка гадают, куда я запропастилась.

На улице, перед тем как мы расходимся, Ив говорит:

– Ой да, Кайл еще кое-что сказал… Надо было расспросить его подробнее, но он сказал это мимоходом. Мы вообще говорили впопыхах.

– И что же?

– Ну, – она переминается с ноги на ногу, – когда он говорил про Элис и причины, по которым не хочет ее тревожить, то заметил вскользь, что ей «и так сейчас нелегко приходится с ее пропавшей сестрой».

Таращусь на нее.

– Что он имел в виду?

– Не знаю. Я думала, вашу сестру похитили давным-давно, в младенчестве…

– Да. Тридцать лет назад. Так почему он сказал «сейчас»?

Ив складывает руки на груди.

– Понятия не имею. Может, ничего такого, но прозвучало, как будто… ну, в общем… как будто Элис, – она понижает голос, – ищет ее.

Глава 20

Когда я возвращаюсь, Арон уже дома. Он играет с близняшками в саду: до меня доносятся их восторженные возгласы, когда он гоняется за ними, хватает в объятия и падает на траву. Все трое валяются на мокром газоне, хохоча, взвизгивая и болтая в воздухе ногами. Это зрелище доставляет мне такое наслаждение, что я просто не могу сердиться на то, что девочки наверняка вернутся домой грязные с головы до ног.

Мама на кухне; в воздухе витают ароматы пастушьего пирога, стоящего в духовке.

– Вот и ты! – говорит она, выбрасывая картофельные очистки в мусорное ведро. – Мы все думали, куда ты убежала…

– Элис у себя в комнате?

Мама кивает с серьезным лицом.

– Сказала, что ей надо поговорить по телефону со своим психологом.

– У Элис есть психолог? – спрашиваю я, ставя сумку на стол.

– Похоже, есть, и уже давно. Я рада, что она обсуждает свои чувства с профессионалом. Не хочу, чтобы она держала их в себе… как всегда делал твой отец.

Мамино лицо темнеет, и она отворачивается от меня, чтобы поставить сковородку с овощной смесью на плиту.

Я знаю, мама всегда считала, что отец недостаточно выражает свои чувства – особенно насчет исчезновения Холли. Он с головой ушел в работу на городской совет; я была слишком маленькая, чтобы запомнить времена после похищения Холли, но я помню, что папа никогда не плакал. Я даже не слышала, чтобы он о ней говорил. Однажды, когда мне было лет девять, мы с Элис ходили с папой за покупками. Вернувшись, застали маму в гостиной: она рыдала на диване, прижимая к себе мягкую игрушку Холли – ярко-розовую плюшевую собачку по кличке Радуга. Помню, как отец неодобрительно на нее покосился, и она сразу же взяла себя в руки, вытерла слезы и спрятала игрушку, как будто ничего и не было. В следующие годы к нам время от времени заглядывала полиция – один и тот же детектив, Джордж Беннинг, расследовавший исчезновение Холли. Мама провожала его в гостиную, и они втроем с папой запирались там, а мы с Элис подслушивали под дверью. Сначала он приходил регулярно и сообщал им о случаях, когда видели похожего ребенка: тогда мы с Элис восторженно переглядывались, прижимаясь одним ухом к двери и представляя себе, как наша похищенная сестра возвращается домой, а заодно гадая, кому придется делить с ней спальню. Однако все эти зацепки так и не материализовались в живую, улыбающуюся Холли, и со временем визиты Джорджа Беннинга становились все реже, пока пять лет назад он не вышел в отставку.

Арон с девочками врываются в комнату, впуская с собой свежий воздух и запах травы. Флосси начинает рассказывать мне, как они увидели семейство лягушек; щечки у нее румяные, а голос звенит от восторга. Элси присоединяется к ее рассказу, а я обнимаю их и крепко-крепко прижимаю к себе, пока они перекрикивают друг друга.

– Давайте-ка, девочки, – тактично вмешивается мама, зная, что я хочу поговорить с Ароном, – идемте в ванную умываться.

Она выводит их из комнаты. Мы с Ароном неловко топчемся посреди кухни; на нем до сих пор рабочий комбинезон. Мне столько надо ему сказать, но я не знаю, с чего начать.

– Чашку чаю? – предлагаю вместо этого, направляясь к чайнику.

– Не надо. Если хочешь, налей себе. Кстати, ты не видела мой баллонный ключ? Он мне тут понадобился, но в ящике для инструментов его не было.

– Баллонный ключ?

– Ага. Автомобильный. Я всегда держу его тут.

Качаю головой – даже представить не могу, как он должен выглядеть.

– Вот же гадство… – Арон вздыхает. – Пожалуй, зайду в душ. Как дела у Элис?

– Я ее сегодня почти не видела. Она весь день просидела в своей комнате и почти ничего не ела. Но, как выяснилось, у нее есть психолог, и она разговаривала с ним по телефону.

– Понятно. Но это же хорошо, да? – Он приподнимает брови, заглядывая мне в лицо.

– Да. Конечно, да. – Вслух муж этого не говорит, но я знаю, о чем он думает: Элис живет совсем в другом, отличном от нашего, мире. В мире с дорогими психотерапевтами, частными клиниками и закрытыми клубами.

Арон хмурит лоб и делает шаг ко мне.

– Как думаешь, может, и тебе надо к кому-нибудь обратиться? – В его голосе тревога.

– Не знаю. Может быть. – Я думаю обо всем, что случилось с нашей семьей. Холли, мой отец… Столько горя! А потом еще и волнения за Элси и Флосси… – Временами я и правда чувствую, что помощь не помешала бы.

Арон заключает меня в объятия.

– Если тебе правда нужно, мы найдем деньги, – говорит он, целуя меня в макушку. Это все, что я хотела услышать.

Я отстраняюсь:

– Мне надо