Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Я знаю, что обстоятельства разные, но… ты ведь, наверное, все время думаешь о Холли. Знаю, думаешь.

– Да, ты права. Я думаю о Холли каждый день. Просто надеюсь, что тот, кто забрал ее у нас, дал ей хорошую жизнь и… – У нее пересыхает в горле при мысли об альтернативе.

Элис трет свой здоровый глаз; теперь она выглядит еще более изможденной, чем когда только спустилась в кухню.

– Пойду еще ненадолго прилягу. Разбудишь меня, когда девочки вернутся? Мне хочется их увидеть.

– Конечно, дорогая.

Выходя в коридор, Элис останавливается на пороге.

– Люблю тебя, мам.

На душе у Джанет теплеет.

– И я тебя! – Ее прекрасная храбрая малышка…

Потом Элис уходит.

Джанет уже собирается выбросить недоеденный тост в мусорное ведро, когда другая ее дочь влетает в двери с лицом как грозовая туча.

– Всё в порядке, дорогая? – спрашивает Джанет, хотя по выражению Таши ясно, что всё далеко не в порядке. В отличие от Элис, Таша никогда не умела скрывать своих чувств.

Дочь качает головой; под глазами у нее темные круги.

– Нет. Я только что говорила с Артуром, соседом. Кажется, он видел человека, который бросил ту жуткую записку. Это женщина, мам. Женщина. Скажи, кто вообще на такое способен, а? И судя по тому, как он ее описал… в общем, очень похоже на Зои.

Глава 18. Таша

Пятница, 18 октября 2019 года

Хожу по кухне туда-сюда, обдумывая наш разговор с Артуром. Мама не шевелясь сидит на стуле в своей длинной юбке и белой блузке, скрестив щиколотки. У нее в руке тарелка с недоеденным тостом, которую она наконец ставит на стол.

– Зои? Кто такая Зои?

У меня к горлу подкатывает тошнота.

– Она работает с Ароном.

Вид у мамы обеспокоенный.

– Зачем Зои это делать? Она что-то имеет против тебя? Ты правда считаешь, что она могла напасть на Кайла и Элис?

– Я… – Перестаю ходить. – Я не знаю. Я даже с ней толком не знакома. – Качаю головой. Может, я все выдумываю? Нельзя же обвинять человека, основываясь на весьма расплывчатом описании блондинки в кожаной куртке. Но серьга в носу… Я не знаю никого другого, кто носил бы «септум».

Мама вздыхает.

– Вокруг столько странных людей! Пусть полиция делает свою работу. Теперь всё в их руках.

– Наверное, – соглашаюсь я, опускаясь на стул. – Я просто хочу понять, что означала та записка.

Боль сдавливает мне виски.

Я не хочу рассказывать маме о подозрениях, возникших у меня в ту ночь, когда я увидела Арона с Зои вместе. Если Зои подбросила письмо нам в щель для писем, единственным ее мотивом, который я могу себе представить, была связь с Ароном. Может, она хочет избавиться от меня, чтобы быть с ним…

– В чем дело? – спрашивает мама, пристально глядя на меня.

– Я… это глупо, конечно, но до того, как мы поехали в Венецию, я увидела сообщение у Арона в телефоне. Я не лазила в него специально – я не проверяю его телефон, ничего подобного. Просто мы немного отдалились, понимаешь – после рождения близнецов… Ничего серьезного, – добавляю я, чтобы успокоить ее, видя, что мамино лицо затуманивается от тревоги, – просто, знаешь, не проводили время вместе, постоянно были заняты, смотрели за девочками или работали… – Я сбиваюсь, смущенная. Мама ободряюще мне кивает. – В общем, Арон оставил телефон на столе, чтобы сходить в туалет, а мобильник зажужжал, и экран включился. Ну и я… я посмотрела и увидела сообщение от Зои. Оно было такое… с флиртом, и я спросила Арона про него и про нее, а он ответил, что они просто друзья. Что она поступила на работу в мастерскую этим летом, и они стали общаться.

Я стараюсь подавить неприятное чувство, которое не покидает меня с тех пор, как я прочла сообщение.

– У него могут быть друзья женского пола, дорогая, – мягко говорит мама.

– Я знаю. Я все знаю.

– Он так любит тебя и девочек – это же очевидно… Арон никогда не решился бы это разрушить.

Я вздрагиваю.

– Но он решился. Было дело.

– Что? – Мама выпрямляется на стуле. – Когда? Он уже поступал с тобой так раньше?

– А ты не помнишь? Когда нам было по девятнадцать и я узнала, что он изменяет мне с Джоан Паркер из поместья.

– А… ну да, но вы же тогда были совсем детьми.

– Но мне все равно было чертовски больно, – рявкаю я в ответ.

Мама вспыхивает, потом ее лицо смягчается.

– Прости, милая. Конечно, я уважаю твои чувства. Не сомневаюсь, что тебе было больно.

Уверена, она помнит и последствия: неловкость и тревогу после того, как позвонили из полиции и папе пришлось забирать меня из участка.

– Но это не означает, что Арон может повторить такое сейчас. Он муж и отец, и он любит вас.

Мне ужасно хочется снова огрызнуться. Да, с тех мор многое изменилось. После тех жутких шести месяцев, когда я слишком много пила и безрассудно занималась сексом с незнакомцами в туалетах ночных клубов, чтобы забыть его, я взяла себя в руки. Прошло еще несколько месяцев, и Арон признался, что совершил огромную ошибку. С тех пор между нами все было прекрасно. Как в обычных долгосрочных отношениях, у нас случались подъемы и спады, но ничего серьезного, способного подорвать нашу любовь друг к другу. Однако после того, как родились близняшки и мы начали отдаляться друг от друга, я стала беспокоиться за нашу семью.

Я всегда думала, что младенчество детей – самое тяжелое время, и так оно и оказалось по многим причинам: недостаток сна, ответственность за маленькое беззащитное существо – в нашем случае даже два существа… Но никто не сказал мне, что годы после этого тоже будут нелегкими, что эйфория и чувство новизны оттого, что ты произвела на свет ребенка, пройдут, и надо будет воспитывать его и готовить к жизни. Что ваши отношения с его отцом могут оказаться под угрозой. Даже Принцесса София сейчас получает больше внимания, чем Арон. Однако я могла бы ответить, что это не только моя ответственность – чтобы наш брак не развалился. Она и на Ароне тоже, и если он собирается прыгать в объятия другой женщины всякий раз, когда в наших отношениях что-то идет не так, когда они осложняются или становятся скучноваты, то, может, он не для меня.

Я испускаю тяжелый вздох.

– Как ты и сказала, теперь всё в руках полиции.

– Совершенно верно. – Кивнув,