Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Нам надо кому-нибудь позвонить? – спрашивает мама, присаживаясь напротив нее. – Что насчет семьи Кайла?

Элис смотрит на свои руки. Ее ногти, обычно такие безупречные, сейчас обкусаны до мяса.

– Его семьей была я. Родители Кайла давно умерли. Я вам говорила…

– Знаю, дорогая. Знаю. Но может, у него были братья или сестры? Другая родня?

– Нет. Кайл – единственный ребенок. И он никогда не упоминал о дядях, тетях или кузенах. Если они у него есть, он никогда с ними не встречался.

Я тоже сажусь и отпиваю чай, который тяжело плюхается мне в желудок. Ощущаю мучительную беспомощность и изо всех сил пытаюсь сообразить, как могу помочь сестре.

– Может, позвонить тебе на работу? Объяснить, что произошло?

Она качает головой.

– Я уже попросила Элен, мою подругу, это сделать.

Элен я помню – они с Элис дружат с университета. Вся такая решительная, целеустремленная. Выросла в каком-то поместье, занималась верховой ездой. Я всегда чувствовала себя с ней не в своей тарелке, к тому же у нее такой громкий, уверенный голос…

– А друзьям Кайла?

Элис принимается грызть ногти.

– Элен им сообщила. Поговорила с Уиллом. Он – один из ближайших друзей. Уилл сказал, он даст знать остальным. Я… я не могу этим заниматься.

– Что-нибудь еще? – спрашивает мама.

На мой взгляд, еще слишком рано задавать вопросы про похороны или о том, когда тело Кайла отдадут для погребения, поэтому я молчу.

– Не сейчас! – выкрикивает Элис и сразу извиняется за свою вспышку.

Мама гладит ее по руке и говорит не волноваться, а потом, решив, очевидно, что лучше немного развлечь Элис, чем бомбардировать ее вопросами, начинает рассказывать про свою художественную группу во Франции. Элис безучастно смотрит в стол, держа в ладонях кружку. Она продолжает молчать и после того, как мама заканчивает свою историю, и мама бросает на меня паникующий взгляд – мол, теперь твоя очередь.

Я макаю печенье в чай и начинаю болтать про Элси и Флосси: про их «чудесный детский садик», где им так нравится. Элис поднимает голову и сосредотачивает на мне взгляд – кажется, она заинтересовалась. Отпивает наконец-то свой чай, и ее глаза немного оживляются, когда я дохожу до случая с Элси и тюбиком краски.

– В ту последнюю ночь… – говорит она, и ее голос садится. – Мы убирали за девочками, и Кайл испачкал пальцы краской… – Уголки ее губ чуть приподнимаются в улыбке. – В тот момент я почувствовала такую близость к нему! Он был так добр с малышками… – Ее зеленые глаза останавливаются на мне. – Прости, что вам пришлось прервать романтический отпуск.

– Ох, Элис, ты ни в чем не виновата. Если кто и виноват, так это я…

Мама бросает на меня предостерегающий взгляд.

Элис хмурится.

– Ты о чем?

– Если б мы не затеяли этот обмен жизнями…

– Даже не думай, – говорит Элис, выпрямляя спину. Отпивает чай, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Как ваша поездка в Венецию? Надеюсь, вам удалось хоть немного возродить прежнюю магию, хоть вы и пробыли там недолго… Чем занимались в свою годовщину?

Не задумываясь, я отвечаю:

– Ну, все началось весьма романтично…

А потом рассказываю ей про ливень и про то, как мы заблудились.

– Там такое бывает. Мы с Кайлом туда постоянно приезжаем – и все равно порой теряемся.

У нее дрожит подбородок, и я торопливо вступаю опять.

– А потом случилось кое-что очень страшное. За нами погнался мужчина с ножом.

– Что? – хором восклицают мама и Элис. Я так обрадована тем, что мне удалось ненадолго отвлечь сестру, что продолжаю описывать тот вечер: как незнакомец преследовал нас в толпе и как нам удалось оторваться от него.

Когда я заканчиваю, у мамы такой вид, будто она сейчас упадет в обморок, а Элис таращится на меня перепуганными глазами. Я понимаю, что зашла слишком далеко, и немедленно об этом жалею.

– Какой ужас! – говорит мама, прикладывая ладонь к горлу. – Арону нельзя было уводить тебя с центральных улиц.

Впервые в жизни я слышу, чтобы моя мама критиковала Арона. Обычно она обращается с ним как с сыном, которого у нее никогда не было.

Пытаюсь оправдать мужа:

– Он же не знал! И потом, мы довольно быстро вернулись на главную улицу… Мужчина что-то сказал нам по-итальянски, мы потом перевели – это означало «за тобой должок».

– Погоди, что? – вскидывается Элис. – Почему он так сказал?

– Понятия не имею. – Я не могу заставить себя признаться ей, что, по мнению Арона, на нас напали, потому что на мне была ее дорогая одежда и дизайнерская сумочка.

Элис пристально на меня смотрит, прищурив глаза. Повязка доходит ей почти до бровей, отчего взгляд сестры кажется суровым. Она трогает пальцами висок:

– Если вы не против, я пойду прилягу. У меня раскалывается голова, а эти обезболивающие совсем не помогают…

Я встаю.

– Конечно. Мама присмотрит за девочками, чтобы они тебе не мешали. А я поднимусь с тобой. – Я понимаю, что ей будет тяжело опять оказаться в комнате, где они в последний раз спали с Кайлом.

– Нет. – Элис поднимает руку, останавливая меня. – Я хочу немного побыть одна. Я… со мной все будет в порядке.

Мама тоже встает.

– Если что-нибудь понадобится, сразу дай нам знать.

А потом мы смотрим, как Элис выходит из комнаты, и чувствуем себя глубоко, бесконечно беспомощными.

Глава 16. Таша

Пятница, 18 октября 2019 года

Донна, вторая секретарша, и Лола, стажерка, в изумлении поднимают глаза над стойкой, когда видят, как я вхожу в клинику на следующее утро.

– Таша! – восклицает Донна, вставая. Она – настоящая великанша со своим ростом метр восемьдесят. Донна глядит на меня сверху вниз сквозь толстые стекла очков. – Мы слышали, что произошло… Просто кошмар. Трудно поверить.

Конечно, они слышали про убийство Кайла. У нас маленькая деревня, и здесь ничего не остается в тайне надолго. Я кладу сумку рядом со своим стулом и докладываю им, что в действительности случилось.

Лола – по виду ей лет двадцать пять или тридцать – ничего не говорит, только глядит на меня своими огромными голубыми глазами, покусывая колпачок ручки, а Донна щурится, стиснув челюсти. Донна на пятнадцать лет меня старше, в разводе, и у нее взрослый сын, но она постоянно ищет новую любовь – как правило, по интернету – и вечно, как она сама выражается, «выбирает придурков». Взгляд у нее