Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– А стоит ли тебе так быстро возвращаться на работу? Если честно, выглядишь ты неважно.

Я не обижаюсь: мне всегда нравилась ее прямота. С ней, по крайней мере, знаешь, чего ждать.

Боковым зрением я вижу, как Лола встает со стула и идет к кофемашине в углу. Она протягивает мне бумажный стаканчик:

– Вот, сделала тебе латте… Соболезную насчет твоего зятя, – застенчиво говорит она, глядя на меня из-под светлой челки, и снова садится.

– Спасибо, Лола. – От ее доброты у меня наворачиваются слезы.

– Нечего тебе здесь делать. – Донна стоит надо мной, уперев руки в бока, в своем темно-синем хирургическом костюме, который мы все вынуждены носить. Под веснушчатой рукой у нее зажата картонная папка.

– Я пришла попросить подменить меня еще на неделю, – говорю ей. – Сестра сейчас живет у нас и…

– Боже, ну конечно! Наверняка Колин тебя отпустит. – Колин – старший партнер в клинике.

Лола, стоящая, прислонившись к столу, кивает и улыбается.

– Я согласна с Донной. Тебе надо быть дома, с семьей. Как дела у твоей сестры? – спрашивает она.

Лола очень тихая и мягкая, всегда говорит почти шепотом. В ней есть что-то детское – в заплетенных в косичку волосах, в том, как болтается хирургический костюм на миниатюрной фигуре… С тех пор как два месяца назад она пришла к нам на работу, люди успели ее полюбить: она оказывает на них успокаивающее действие, и ее часто зовут в кабинет к Колину, когда тот принимает особенно тревожных пациентов. Я все думаю, почему она не поступила в обычные медсестры, в больницу – там Лола проявила бы себя в полной мере.

– Так себе, – признаюсь я. – В смысле, с физической точки зрения ей повезло, но психологически…

Хорошенькое личико Лолы затуманивается, взгляд становится печальным при мысли о том, что моя сестра, с которой она никогда не встречалась, проходит через суровые испытания, и я понимаю, что нет – не надо ей работать в больнице, слишком уж она сердобольная. В стоматологии, по крайней мере, не приходится иметь дело с умирающими – если не считать того случая, когда старый мистер Лэнгли скончался прямо в кресле, на приеме. Естественно, это не имело никакого отношения к Колину и коронке, которую тот ему ставил. У мистера Лэнгли было больное сердце.

Повисает короткая пауза; потом Лола опять шепчет, как она сожалеет, и идет впустить первого за день пациента в приемную.

Донна уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но нас прерывает звонок. В дверь заходит мужчина под восемьдесят в идеально отглаженной рубашке и коричневых брюках – это Артур, мой сосед. Увидев меня, он сочувственно улыбается. Жена Артура, Морин, пришла на помощь девочкам в ту ночь.

– Привет, Таша, – говорит он. – Сочувствую тебе насчет твоей сестры и ее мужа. Какое ужасное преступление! – Артур так яростно трясет головой, что я боюсь, как бы у него не выскочила вставная челюсть.

– Спасибо. – Я несколько раз стучалась к Морин с тех пор, как мы вернулись, потому что хотела расспросить ее, не слышала ли она еще чего в ту ночь, но мне не открывали. – Мне бы хотелось зайти к вам с Морин, поблагодарить, что помогли девочкам, – говорю ему.

– Жена будет рада с вами повидаться. Меня-то она почти не видит… – Он цокает языком. – Мы вчера поздно вернулись, и я сразу пошел к себе в гараж. Хотя, думаю, ей так даже лучше.

– Уверена, ваша жена так не считает, мистер Медли, – говорит Донна, подталкивая к нему по стройке чистый бланк. – Вы не могли бы заполнить это, для страховки? – Она протягивает Артуру ручку. – Вот, возьмите.

– Спасибо. – Он придвигает бланк к себе и начинает заполнять его подрагивающей рукой.

– М-м-м… надеюсь, вы не против, что я спрашиваю, – начинаю я, когда он передает бланк Донне и уже собирается пройти в комнату ожидания. – Вы в ту ночь не слышали ничего необычного?

Донна по-прежнему возвышается надо мной, делая вид, что не слушает.

– Кстати, да. Нас разбудил какой-то громкий звук, а потом шаги на улице – мне показалось, в вашем саду. А потом, где-то минут пять спустя, – еще грохот. Мы всегда спим с открытыми окнами.

Я вспоминаю, что Флосси говорила про громкий «бах!».

– Вы видели кого-нибудь?

Он качает головой.

– Боюсь, что нет. Морин вызвала полицию, поскольку знала, что вы уехали, вот и подумала, что случилось что-то странное. За все годы, что мы живем рядом с вами, мы ничего такого не слыхали.

Я снова думаю про записку, которую получила.

– В последние пару дней вы не видели кого-нибудь, кроме полиции, слоняющегося возле дома? Дело в том, что я… – понижаю голос, – получила записку. Не самую приятную, должна признать.

Артур хмурится, пытаясь припомнить.

– Нет вроде бы…

В приемную входит Кэтрин, гигиенистка.

– Вы готовы, мистер Медли? – жизнерадостно спрашивает она, забирая у Донны карточку Артура и под руку уводя его в сторону кабинетов.

Стоит им уйти, как Донна набрасывается на меня:

– Что за записка? Тебе кто-то угрожает?

Она складывает руки на своей массивной груди. Мы с Донной проработали бок о бок десять лет, и она стала мне не только коллегой, но и другом, хоть мы с ней полные противоположности и она немного пугает меня своей решительностью. Донна всегда первая выходит петь в караоке – трезвая и при полном зале, заговаривает с незнакомцами на автобусных остановках и в очередях в супермаркете. Если мы находимся с ней на людях и я задаю какой-то вопрос, она отвечает так, будто обращается не только ко мне, но и ко всем вокруг. Я вся сжимаюсь от смущения, но это не мешает мне искренне ее любить.

Поэтому я все выкладываю Донне.

По выражению на ее лице сразу можно понять, что она думает. Ее брови изумленно взлетают вверх, а узнав, что было в записке, она в ужасе распахивает глаза.

– Так ты думаешь, что на Элис напали по ошибке, перепутав ее с тобой?

Я тру ладонью лицо. Наверное, выгляжу я кошмарно – прошлой ночью мне так и не удалось заснуть.

– Не знаю. Мы с Ароном никак не поймем. В один момент мне кажется, что да, а в следующий я думаю, что кто-то сыграл со мной злую шутку…

Кажется, я почти слышу, как у Донны в голове вращаются шестеренки.

– И это все, что там говорится? «Это должна была быть ты»?

– Да…

Тут Эндрю, один из стоматологов, выходит в приемную, чтобы принести мне соболезнования и сообщить, что я могу пробыть в отпуске, сколько потребуется.