Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

«Ибэе». Кухня преобразилась, и я была ужасно рада, что у меня такой рукастый муж. У многих моих подруг вторые половинки даже картину на стену повесить не могли. Я смотрю на Арона – на его нахмуренные брови и золотисто-каштановые волосы, падающие на лоб, – пока он занят телефоном. Наверняка читает свою любимую ветку на «Реддите» про «Астон Виллу»[229]. Я думаю о том, что не должна была сердиться на него за то, что он задержался вчера: что такого, если мужчине нравится время от времени заглядывать в паб? Такая уж у него привычка. Таков он сам. Бывает ведь гораздо хуже. Донна с работы рассказывала, что порвала с парнем, потому что по ночам он резался в «Колл оф дьюти», не мог с утра проснуться на работу и его уволили. Моя школьная подруга Лейла говорит, ее муж настолько увлекся порнографией, что предпочитает мастурбировать, а не заниматься сексом с ней…

Я думаю о Кайле, который умер в этом доме. О моей сестре, пережившей страшную травму, физическую и духовную. Она бы все отдала, чтобы ее муж сидел сейчас за этим столом и читал «Реддит». И даже смотрел порно. Лишь бы он был жив.

– Я никогда не смогу забыть, что Кайл погиб тут, – говорю я, грея ладони о кружку с чаем и глядя в окно на сад. Утро пасмурное, солнце еще не вышло, и деревья вдалеке прячутся в густом тумане.

Арон поднимает голову – на лице у него неприкрытый ужас.

– Таш, бога ради!

Я смотрю ему в глаза.

– Да, не смогу. А ты? – Я стараюсь поменьше об этом говорить, потому что Арон не верит в сверхъестественное, но мне нравится думать, что есть жизнь после смерти, – особенно после того, как умер папа. Что, если дух Кайла до сих пор тут и не может никуда отлететь после такой внезапной и трагической гибели?

Снова перевожу взгляд на сад.

– Ты не должна об этом думать, потому что сейчас мы не можем позволить себе переезд, – вторгается в мои мрачные мысли голос Арона. – У нас нет другого выбора, кроме как жить здесь и дальше. Полиция скоро поймает того, кто это сделал. Очень надеюсь, что записка – просто жестокая злая шутка и что она никак не связана с тем, что произошло… – Он встает и одним глотком допивает свой кофе. – Мне пора.

Арон ставит пустую кружку в раковину; я ставлю рядом свою и начинаю готовить чай для мамы. Он целует меня в висок.

– Увидимся позже. Пойду попрощаюсь с твоей мамой и с девочками. Передай от меня привет Элис. Перекушу сэндвичем по пути в мастерскую.

С этими словами Арон уходит.

* * *

Элис стоит на тротуаре перед домом и с болью на лице смотрит на машину Кайла. Из ее губ вырывается тихое «ох», и она прижимает руки к животу.

– Мне очень жаль, – говорю я ей из-за спины. – Мы не знали, что с ней делать. Не смогли найти ключи. Наверное, они у полицейских. Им ведь и машину пришлось обыскать…

Элис выглядит совершенно потерянной в своей блузке и джинсах, которые я впопыхах схватила с вешалок в гардеробе. Она поеживается; ветер гуляет по нашим щиколоткам, и я понимаю, что следовало привезти ей куртку. К счастью, мама сбегает к нам с крыльца – она выскочила наружу, как только я подъехала, – и набрасывает на плечи Элис свой темно-синий кардиган.

– Он так любил свою машину, – говорит сестра со слезами в голосе. – Но цвет, конечно, просто кошмарный.

Мы с мамой переглядываемся над ее головой.

– Да, пожалуй, слишком яркий, – тактично соглашается мама. – Пойдем-ка скорее в дом. Я поставила чайник. Таша купила твое любимое печенье.

Наш дом выглядит серым и унылым на фоне белесого неба. Мама ведет Элис к крыльцу, но та внезапно замирает, зажав ладонью рот и дрожа всем телом.

– Кажется, я не смогу…

Я бросаю на маму перепуганный взгляд. Может, все-таки стоило снять для нее номер в отеле?

– Тебе необязательно заходить, – ласково шепчет мама, обнимая Элис за плечи. – Хочешь, я проверю, есть ли комнаты в «Грейндже»?

«Грейндж» – единственный отель в Чу-Нортоне.

Элис делает глубокий вдох и зажмуривается. Когда я забирала ее из госпиталя, медсестра дала мне лекарства и рассказала, как их принимать. Среди болеутоляющих я заметила еще и успокоительное. Наверняка ей уже дали его утром – реакции у Элис немного замедленные, и двигается она неловко. Сестра цепляется за калитку; костяшки ее пальцев белые, и кажется, она вот-вот лишится чувств.

Мама прищуривается на меня, словно это моя вина, а потом снова обращается к Элис:

– Дорогая, так что, поедем в «Грейндж»?

Элис открывает глаза. У нее по щекам катятся слезы, и мое сердце переворачивается. Теперь я ненавижу свой дом за то, что он причиняет сестре такую боль. Она коротко мотает головой, потом трогает повязку и морщится.

– Нельзя откладывать это вечно. Я должна это сделать. Должна посмотреть правде в глаза.

– У тебя будет на это время, когда ты немного наберешься сил, – говорит мама, отрывая руку Элис от калитки и сжимая ее в своих. – Поедем в «Грейндж». Можем занять одну комнату. Всего на пару дней…

Я знаю, что это эгоистично, знаю – но не могу не чувствовать себя лишней, как обычно, когда мы втроем оказываемся вместе.

Элис отступает от калитки и знакомым движением задирает подбородок. Она всегда так делала, когда ей приходилось превозмогать себя: в первый день в школе, уезжая в университет, на похоронах отца…

– Я должна это сделать, – говорит Элис. – Я хочу быть с вами. С моими племянницами. Мне надо отвлечься. Чем я буду заниматься в отеле? Лежать весь день в кровати и вспоминать… Ну нет!

– Если ты уверена, – мягко говорит мама.

– Уверена.

Элис берет маму под руку, и я следую за ними по дорожке к крыльцу. Я впечатлена ее силой. Она решительно вступает в холл, и ее взгляд сразу устремляется к гостиной, но мама ведет ее на кухню, где сестра оседает на стул, как будто у нее подкосились ноги. Ее глаза опять наполняются слезами, но она молчит, а мама суетится вокруг нее, наливая чай и выкладывая печенья с кремом – ее любимые («Данкинс» нравятся мне куда больше всякой дорогущей фигни», – часто говорит она) – на тарелку.

– Ну вот, держи, – говорит мама, ставя тарелку перед Элис, но она не прикасается к печеньям: просто сидит, уставившись в пространство расфокусированным взглядом.

Перед отъездом в госпиталь я рассказала маме про записку,