Хэвен - Том Диди

нарастающий гнев. Все, что случилось за этот день – да что там, за всю его жизнь, – копилось внутри, как горючий газ. И это слово было искрой, грозящей взорвать его ярость и превратить ее в чистую жестокость.

Он закрыл глаза и унял дыхание. Третий голос так и не прозвучал, и Пол подумал, что тот крик боли, что он слышал раньше, мог означать, что один из подонков отстал. Тогда шансы хоть немного сравнялись.

В темноте пещеры, под звук воды, стекавшей из озера, к нему пришли последние воспоминания.

Он вслепую рубил ножом по тому, что оплело его ногу – сорнякам, лианам или, может быть, обрывку веревки. Когда лезвие наткнулось на препятствие, Пол начал отчаянно пилить и, несмотря на онемение, почувствовал, как что-то соскользнуло с его голени. Но даже в панике он понял: что-то не так. Оно не просто соскользнуло. Оно скользнуло.

Разум тщетно пытался осознать случившееся, а Пол начал ощущать нечто новое. Несмотря на шторм, бушующее озеро, раненую девочку и, возможно, погибшую женщину, Пол чувствовал себя… спокойно. Безмятежно. И это пугало его сильнее всего.

Он повалился на дно лодки и вдруг подумал: а ведь тут можно и переждать бурю… хорошее местечко, удобное. Навязчивая, но странная и даже абсурдная мысль внезапно почему-то показалась ему просто отличной. Шторм стал будто бы нереальным и обрел причудливую, почти завораживающую красоту.

– Нет! – вырвалось у него.

Та часть его разума, что еще мыслила здраво, осознавала всю нелепость этих чувств. Не раздумывая, Пол вскинул нож и ткнул им сквозь ботинок прямо в верхнюю часть онемевшей стопы, и в ней внезапно вспыхнула боль – невыносимая, почти как землетрясение в 8,5 баллов по шкале Рихтера.

С болью вернулось сознание. А с сознанием – страх.

Пол вырвал нож из ноги, и его чуть не стошнило. В голове мелькнула дикая мысль: как лезвие оказалось в его ступне? Наверное, задел себя, когда освобождался от лианы.

И тогда Пол впервые посмотрел на голень, ту самую, которую удерживали невидимые путы.

И увидел то, что изменило все: на коже красовались такие же ряды рубцов, как у девочки – воспаленные красные кольца с белыми гнойными центрами.

Ему даже не пришлось гадать, что могло оставить такие следы. Ответ был очевиден.

Чудище всплыло в пяти футах от лодки, без ряби на воде. И даже в самый разгар шторма Пол понял, что перед ним не творение природы, известное человеку. Голова у твари была огромная, морда чем-то напоминала лягушачью. Выпуклые глаза с полупрозрачными веками моргали медленно и осмысленно, и этот взгляд был настолько разумным, что у Пола едва не остановилось сердце.

Широкая пасть раздвинулась, обнажив несколько рядов острых, как бритва, зубов. Существо скользнуло к нему. Вода заколыхалась, со всех сторон замелькало нечто быстрое и гибкое. Щупальца. Но не такие, какие Пол когда-то видел у осьминога. Вместо присосок они были усеяны штуками, похожими на жала.

Одно из щупалец метнулось к ноге, но не дотянулось. Пол почувствовал странную гордость: оно не достало лишь потому, что он отрубил его конец, когда тварь схватила его за лодыжку. Другое метнулось в его сторону, и он попытался парировать, но оно оказалось слишком мощным. Огромная конечность прижала руку к телу под таким углом, что кость запястья хрустнула и сломалась. Руку прострелило невыносимой болью, а щупальце начало затягиваться все туже, охватывая его спину. Краем глаза Пол заметил еще одно, тянущееся к ноге.

Он знал, что в одиночку без серьезного оружия ему с тварью не справиться. И все же рванулся вперед, выставив «Бак».

Внезапно – благодаря Богу или простому везению – нож вошел прямо в глаз твари. Сначала Пол ощутил слабое сопротивление, а потом лезвие погрузилось глубже. Он не был уверен, услышал ли хлопок или вообразил себе, что именно так это должно звучать.

Чудище разжало хватку, щупальца бешено забились вокруг торчащего ножа. Пол выпустил рукоятку и пополз к каноэ. Одной рабочей рукой, с адреналином в крови, он сумел столкнуть лодку с места и прыгнул в нее.

Суденышко заколыхалось, грозя опрокинуться и выбросить Пола и девочку обратно в пучину, в лапы того, с чем ему только что пришлось сражаться. Но каноэ устояло. Пол перебрался на среднее сиденье, выхватил из-под лавки моток веревки и привязал бесполезную руку к веслу. Другой рукой ухватился за второе весло и начал грести, налегая всем телом. Каждое усилие отзывалось дикой болью в сломанной руке, но он гнал ее прочь из сознания и греб, будто за ним гнался сам дьявол. А может быть, так оно и было.

Сознание Пола пыталось вытеснить эту память. Волна ужаса, куда сильнее всех его прежних панических атак, накрыла его с головой. Страх сжал его, оплел, парализовал.

– Какого хрена… – пробормотал Дейл.

Глаза Пола распахнулись: оба луча фонарей указывали на противоположный конец пещеры, откуда приближался колеблющийся желтый свет. Один фонарь погас.

– Убери свет, – приказал Дейл, и второй луч тоже исчез.

Пол следил, как мерцание усиливается, и постепенно различил очертания еще одного проема в глубине пещеры.

И прежде чем он успел придумать план, все изменилось.

98

В немом ужасе Пол застыл, наблюдая, как колеблющийся свет превратился в луч фонаря. За ним в пещеру вошел Денни. Он долго стоял на пороге, и Полу уже показалось, что тот пришел один, но затем мальчик обернулся, сказал что-то в сторону и шагнул вперед. Вслед за ним появились еще двое. В полутьме виднелись лишь силуэты, но Пол сразу понял, что один из них – Билли, а другой наверняка отец Маккарти.

Они вполголоса переговаривались, но слова терялись в странном эхе пещеры. Пол мысленно перебирал варианты развития событий, и ни один из них не заканчивался хорошо. Трое вновь прибывших сбились в кучку, вспыхнула спичка, на мгновение озарив их лица, а затем яркий луч другого фонаря разогнал