Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

что слух распространится со скоростью пожара. Вечером того же дня я взяла Ханну и поехала в город рядом с деревней в Кембриджшире, где мы решили обосноваться, и остановилась в отеле на время поиска дома для аренды. Даг оповестил нашего прежнего арендодателя и присоединился к нам через месяц.

Мои родители переехали в Озерный край после нашей женитьбы, поэтому сфабриковать историю оказалось задачей сложной, но разрешимой. Когда я объявила им о своей «беременности», то сказала, что памятуя о моих прежних выкидышах, мы с Дагом решили подождать четыре месяца прежде, чем что-либо рассказывать. Позже мы сообщили им, что девочка родилась на месяц раньше срока и ее поместили на несколько недель в госпиталь в отделение интенсивной терапии для новорожденных, куда к ребенку пускали только его родителей. Затем, перечисляя все сложности, связанные с переездом, нам удалось отсрочить их визит еще на пару месяцев. И поскольку Ханна от природы была довольно миниатюрной, мои родители не догадались об ее истинном возрасте, когда, наконец, приехали познакомиться со своей внучкой. Это оказалось непросто — лгать им было невыносимо, но что еще мне оставалось делать? Мать Дага умерла несколько лет назад, а его отец, живший в Девоне, не очень интересовался новорожденными детьми, так что, хотя бы в этом, нам было попроще.

Что же касается наших друзей, то я сообщила им, что мы с Дагом наладили отношения после того, как узнали о моей беременности, и теперь счастливо живем в Кембриджшире. Да, я ранила чьи-то чувства, сожгла мосты — все так, но это было ничтожной платой.

На деле же все складывалось нам на руку. И я решила, что этому суждено было случиться. Я сказала себе, что не по нашей ошибке все произошло не при самых удачных обстоятельствах. Мы не имели отношения к смерти Нади, а для Ланы в конце концов нашлись бы приемные родители, так пусть лучше ими будем мы, кто так долго и безнадежно ее ждал. Думаю, я гнала от себя мысли о настоящей семье Ханны, о ее бабушке и дедушке, которые скорбели по им обеим — Наде и ее дочери. Я читала сообщения в газетах о самоубийстве Нади и убирала их с глаз долой в попытке навсегда заглушить чувство вины.

И вот неожиданно у нас появился новый дом, новая деревня, новая дочь, новая жизнь. Господи, как же я была счастлива! Я думала, что теперь у меня есть все, о чем я только мечтала. И вскоре мы почувствовали себя обычной нормальной семьей. Даг был очарован Ханной не меньше меня, он сразу свыкся с ролью отца, менял ей подгузники и вставал по ночам наравне со мной, тискал ее и играл с ней, как только находилась свободная минутка. Он так гордился ей, мы оба гордились.

А потом в душу закрались первые маленькие сомнения, но поначалу я их игнорировала, убеждая себя, что это пустяки, плод моего воображения. Иногда мне не спалось по ночам и моя тревога, что с Ханной что-то явно не так, разрасталась до невероятных размеров, я мучилась, пытаясь объяснить себе ее антипатию тем, что она никогда не была моей или тем, что Ханна шестым чувством предугадала, что я не ее родная мать, или даже тем, что все это мои фантазии, вызванные чувством вины за то, при каких ужасных обстоятельствах Ханна появилась в нашей жизни, и за то, о чем мы решили солгать. Но я всегда, — по крайней мере, в первое время, — отметала все сомнения, потому что так отчаянно хотела, чтобы наша с Дагом жизнь, наконец, стала абсолютно идеальной.

27

Саффолк, 2017

В холле часы над лестницей пробили один раз. Давно погас огонь, в комнату проник холод, заставив Клару дрожать в ее тонком джемпере. Теперь все они сидели: Клара и Мак на длинном неудобном диване честерфилд, Роуз и Оливер — в скрипучих креслах. Клеми лежала на полу у них в ногах, периодически издавая беспокойный рычащий звук, несчастно вздергивала брови и смотрела то на хозяина, то на хозяйку. Лишь Том стоял, повернувшись спиной к окну, и слушал свою мать. Он пил не переставая, подливал себе вновь и вновь из бутылки с вином, мрачно взирая на Роуз поверх края стакана.

— Мы прервали все отношения с Бет и Дагом, — продолжила Роуз. — Это было совместное решение, мы подумали, так будет лучше, — сказала Роуз с мольбой в голосе и оглядела присутствующих. — Нам нужно было продолжать жить, что еще нам оставалось? Полиция сразу же пришла к заключению, что смерть Нади наступила в результате самоубийства, предположив, что она умерла одна, и что… что… Лана исчезла в море. — Она посмотрела на Тома. — Позже, когда на свет появился сначала ты, потом твой брат, мы лишь хотели оставить в прошлом это кошмарное происшествие. — Роуз остановилась, как будто у нее что-то сжалось внутри, когда она испуганно произнесла тихим голосом, — так и было, пока семь лет спустя мне неожиданно не позвонила Бет.

— Что ей было нужно? — спросила Клара.

— У нее была истерика, она сказала, что хочет пойти в полицию, что нам необходимо во всем признаться. Можете себе представить, какой шок я испытала, я понятия не имела, в чем причина ее расстройства. Я постаралась ее успокоить, но она была на взводе, и мне пришлось согласиться на встречу. Состояние Бет не улучшилось к тому моменту, как я приехала, она сказала, что Ханна — новое имя Ланы — превратилась в агрессивного ребенка, внушающего ей страх. По словам Бет, эта девочка устроила пожар в доме няньки, причинила боль их собственному сыну и теперь ее брак трещит по швам из-за всего происходящего. Она была убеждена, что Ханна психически нездорова, что от матери она унаследовала проблемы психического характера и теперь Бет несет заслуженное наказание за всю сказанную нами ложь. Бет была сама не своя и мои попытки урезонить ее ни к чему не привели, она лишь повторяла, что ее гложет чувство вины и поэтому она должна пойти в полицию и признаться в том, что они нелегально взяли себе ребенка. Она все время возвращалась к обстоятельствам смерти Нади и сожалела, что они выдали Ханну за свою дочь. Кроме того, Бет была уверена, что Ханна нуждается в профессиональной помощи, следовательно, врачам важно знать ее настоящую медицинскую историю. Чем больше я старалась ее отговорить, тем подавленнее она становилась. И я решила, что мне