Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Воцарилась тишина. Клара через всю комнату посмотрела на Оливера, который ссутулившись сидел в кресле и слушал жену, прикрыв ладонями лицо.

— Я думала, — продолжила Роуз, — вернее, надеялась, что на этом истории конец. Но я, конечно, ошиблась. Она подняла голову и встретилась взглядом с Кларой. — Потому что Ханна была там во время нашей беседы на кухне, пряталась в соседней комнате и ловила каждое сказанное нами слово. Она подслушала весь наш разговор с Бет. Ей было семь лет, когда ей открылась вся правда о том, кто ее родители и как умерла ее родная мать. Вся.

Клара прикрыла рот рукой.

— Боже, бедный ребенок.

Роуз несколько недоуменно посмотрела на нее, словно, как подумала Клара, страдания Ханны волновали ее меньше всего в этой истории.

— Я узнала о том, что Ханна нас подслушала, только много лет спустя, вновь увидевшись с Бет, — продолжила она, — но было слишком поздно. Между тем Ханна выросла, постепенно становясь все более одержимой, зацикленной на том, что она узнала. Ханна помешалась на нас с Оливером, на всех нас — ее «настоящей» семье, как она думала. Ей было известно, в каком госпитале работала Бет, и через него она меня выследила. Ханна начала пропускать школу, приезжала сюда на поезде и шла за Оливером до работы или стояла за воротами школы; мало-помалу в ней копилась злоба. — Роуз посмотрела на Тома. — Она считала, что у вас, дети, идеальная жизнь, которую она тоже заслужила.

— Вы не встретились? — гневно спросил Том. — Не поговорили с ней?

— Мы не знали! — воскликнула Роуз. — Даже Бет была не в курсе до последнего. Ханна всегда держалась на расстоянии, не подходила близко, старалась, чтобы ее не рассекретили. Мы даже не догадывались, что ей было о нас известно! А потом, когда ей было шестнадцать, а Эмили только исполнилось восемнадцать, она придумала способ, как им познакомиться. Они стали подругами.

— И вы все еще не догадывались о том, кто она? — спросила Клара.

— Нет! Она представилась Эмили как Бэкки, никогда не приходила к нам в дом, да и навряд ли я узнала бы ее, появись она здесь. Мы понимали, что у Эмили новая подруга, но я не видела связи. Да и с чего бы? Дженнингсы жили за много миль отсюда в Кембриджшире, я не знала, что Ханне о нас известно и никаких оснований подозревать что-либо у меня не было.

— Так как же все выяснилось? — спросил Мак.

Тут Роуз снова разрыдалась.

— Однажды вечером Ханна открылась Эмили. Выложила все как на духу. Назвала свое настоящее имя и сообщила, что Оливер ее отец, поэтому они с Эмили — сводные сестры, и что мы отдали Ханну едва знакомым людям, чтобы только избавиться от нее.

— Господи, — проговорил Том.

— Но это еще не самое страшное. Ханна знала, я была единственным человеком, видевшим, как погибла ее мать, и все эти годы она внушала себе, что это я убила Надю, столкнув ее с обрыва.

— И Эмили ей поверила? — спросил Том.

Роуз вытерла глаза.

— Нет, слава богу. Я, конечно, назвала это ложью, сказала, что только видела как Надя спрыгнула, но это не заглушило гнев Эмили, обрушившийся на нас обоих. Она была в ярости от того, что Оливер мне изменял, что мы скрыли от нее существование сводной сестры, что я «выгораживала» ее отца. Эмили сказала, мы ей отвратительны и она не собирается нас прощать. Вы ее знаете — человек с принципами, на сто процентов знающий что правильно, а что нет. Не в наших силах было удержать ее — упрямую и своенравную девушку. Она сообщила о своем решении уйти, поскольку не желала нас больше видеть. Что оставалось делать? Ей было восемнадцать! Заставить ее остаться я не могла.

— То есть вы просто дали ей уйти? — сказал Том.

— О, дорогой, она так сильно на нас разозлилась. Я подумала, она уйдет на несколько дней, может, на неделю, а потом вернется, когда успокоится. С юридической точки зрения она была совершеннолетней, я не могла ее остановить. Но Эмили не вернулась. Ее поиски не дали никаких результатов. На следующий день позвонила Ханна и сообщила издевательским тоном, что ей известно, где Эмили, сказала, что мы это заслужили и будем расплачиваться до конца своей жизни, что она заберет у нас всех детей, по одному.

— Почему вы ничего мне не сказали! — вскрикнул Том. — У вас не было права скрывать это от меня!

— Мы хотели уберечь тебя от…

— Но вам не удалось! Не уберегли! Вы совсем спятили? Вам не приходило в голову, что я что-то подозревал? По вашему, я не слышал, как вы с отцом шушукались по углам, шептались, когда думали, что мы с Люком уже спим? Однажды вечером я услышал, как ты сказала это открыто. Я слышал, как ты обвинила отца: якобы из-за него ушла Эмили, не в силах простить ему то, что он сделал, поэтому она и оставила нас.

Роуз изменилась в лице.

— Ты это слышал?

— А как ты думаешь, почему мне было невыносимо находиться вместе с вами? Я знал, что вам известно о причинах ухода Эмили. Слово «вина» было написано у вас на лбу. Я не говорил с вами открыто, потому что… мне было пятнадцать и мне было проще напиться, принять дозу и не появляться дома всю ночь, засунуть голову в песок. Но я вас ненавидел, я чертовски вас ненавидел за то, что вы лгали мне, делали вид, что вам неизвестно отчего наша семья распалась. — Он повернулся к отцу. — Я знал, что это была твоя вина, ты заставил ее уйти. Я только не знал, почему.

Клара неотрывно смотрела на Тома, вдруг для всего, что ее раньше так смущало в нем, нашлось объяснение, и она испытала прилив сострадания.

— А когда Люк пропал, — продолжил Том, — снова что-то было не так в том, как вы отреагировали. Как тогда с Эмили, я был уверен, вы что-то скрываете. Я не видел ни шока, ни потрясения на ваших лицах, лишь чувство вины. Я заметил, как вы переглядываетесь, а потом услышал, как ты, отец, молишь мать о прощении, обещая, что с Люком все будет хорошо. Я задал вам прямой вопрос прямо на этой гребаной кухне — в тот день еще Мак и Клара заехали к нам, — я спросил, известно ли вам где Люк, и вы ответили отрицательно! Вы обманули! Я знал,