Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Трэвиса, затем беру у Эдди то, что он мне предложил. Это металлическая кукла – маленькие руки и ноги припаяны к круглому туловищу, что делает ее похожей на крошечного уродливого младенца-Франкенштейна.

– Спасибо, – говорю я, хотя при виде этой куколки у меня по коже бегут мурашки.

Эдди улыбается, глядя в землю, затем быстро ковыляет прочь, догоняя Дойла.

Трэвис обращается ко мне:

– Извини, что так вышло. Это Дойл идиот. – Он указывает на металлический предмет. – Эдди все еще почти не разговаривает. Мне кажется, эти куклы – его способ общения в некотором роде. Хотя обычно он их не раздает. Должно быть, ты ему понравилась.

Я вспоминаю об альбоме Мейбри и думаю: а вдруг это был ее способ общения, пусть даже она разговаривала словами чаще, чем Эдди? Удивительно, что я не подумала об этом раньше. Такое часто встречается у травмированных детей. Я хочу поподробнее расспросить Трэвиса об Эдди, но, едва я собираюсь заговорить, сквозь ровный гул толпы пробивается громкий, пронзительный женский крик.

Люди в один голос ахают и подаются вперед, чтобы посмотреть в сторону байу. Эвакуатор задним ходом сдает к краю воды. Водолаз, стоящий на берегу, берет из кузова эвакуатора буксировочную цепь и направляется обратно в воду.

– Ого, ее нашли! – выкрикивает мужской голос в толпе, и я чувствую, как Трэвис нашаривает мою руку и коротко, почти незаметно пожимает ее.

У меня начинает кружиться голова – возможно, от жары. А возможно, и нет.

– Трэвис…

Он прослеживает мой взгляд, направленный к той точке ниже по течению, откуда отплыла лодка водолазов. У кромки воды стоят мужчина и женщина. Женщина плачет. К ним направляется еще одна женщина. Ее я видела в «Кафе у Нэн» сегодня утром – она сидела за тем столом вместе с другими репортерами. На ней дорогой брючный костюм темно-синего цвета. Ее гладкие черные волосы зачесаны назад и собраны в аккуратный хвост, в руке она сжимает микрофон, а за ней по пятам следует оператор. Теперь, когда она пребывает в своей стихии, я узнаю ее. Рита Мид, следственный репортер национальной новостной программы. Она весьма популярна – как в эфире, так и в жизни. Утром, в «Кафе у Нэн», я поймала ее взгляд, направленный на меня.

– О черт, – бросает Трэвис, тоже заметив ее. – Оставайся на месте.

Трэвис направляется наперерез Рите, чтобы помешать ей добраться до той четы у воды. В этот момент вмешивается молодой помощник шерифа; он уводит пару от воды в ту сторону, где стою я, но Рита торопится за ними по пятам. Помощник шерифа говорит Рите оставить этих несчастных людей в покое, но он, очевидно, не знает, с кем имеет дело. Безжалостный стиль репортерской работы Риты Мид печально известен в соответствующих кругах. Она прославилась тем, что помогла раскрыть массовое убийство в Канзас-Сити в 2016 году. Целая семья была убита во сне, и Рита в течение десяти месяцев обошла чуть ли не весь город, опрашивая соседей, коллег, любовников и любовниц погибших. Она даже взяла интервью у священника семьи, у которого, как оказалось, был длительный роман с матерью семейства – и святой отец был немало расстроен из-за того, что та рассталась с ним. Рита использовала эту запись, чтобы помочь полиции собрать достаточно доказательств для его ареста. Освещение этого дела создало Рите немалую известность и вывело ее на новый виток карьеры следственного репортера. И вот она здесь, в нескольких футах от меня, и явно избрала своей целью эту убитую горем супружескую чету.

На камере оператора, идущего позади Риты, зажигается огонек. Репортерша смотрит в мою сторону, вглядывается в мое лицо, затем снова сосредотачивает внимание на тех двоих. Она отводит их в сторону, игнорируя помощника шерифа, который безуспешно пытается помешать ей.

– Что вы надеетесь увидеть и услышать здесь сегодня, миссис Будро? – осведомляется Рита.

Будро. Фамилия из новостного ролика, который я смотрела на телефоне Трэвиса. Это родители пропавшей учительницы, Элис и Кэлвин Будро.

Элис смотрит прямо в объектив камеры. Ее муж опускает голову.

– Я надеюсь, что нам что-нибудь станет известно… так или иначе.

– Вы готовы к тому, что могут сегодня отыскать водолазы?

Я чувствую, как у меня внутри всё сжимается. Я знаю, что не готова к этому.

Элис качает головой.

– Нам просто нужно, чтобы это хоть чем-нибудь закончилось.

Им и правда это нужно. Элис пока что сдерживает слезы. Она держится гораздо лучше, чем держалась бы я в подобной ситуации. Она прячет свою душу за прочными стенами, но у меня для нее плохие новости. Не возведена еще стена достаточно прочная, чтобы отгородиться от такого горя. В конце концов оно доберется до нее. И я надеюсь, что, когда это произойдет, рядом с ней будет кто-нибудь кроме этого мужчины – будет человек, который поможет ей пережить это горе. Мое внимание приковано к ее мужу, Кэлвину. Он не произнес еще ни слова, но его поза и движения свидетельствуют о чем-то странном: руки скрещены на груди, взгляд неотрывно устремлен на мутную воду, челюсть двигается из стороны в сторону. Как будто он нервничает. Как будто он что-то скрывает.

Рита переключается на него.

– Мистер Будро, – спрашивает она, – как вы думаете, ваша дочь могла стать жертвой преступления?

Он вскидывает голову, широко раскрывает глаза. Заламывает руки, затем сжимает их в кулаки, злобно глядя на Риту. Возможно, для нее подобная реакция людей уже привычна, но от взгляда Кэлвина Будро, направленного на репортершу, кожа у меня на руках покрывается мурашками. Вид у него такой, словно он собирается ударить ее.

Миссис Будро отвечает:

– Нет! Мы знаем нашего ребенка. Она не наркоманка и не сбежавшая из дома бродяжка, как та, которую нашли в той бочке. Она школьная учительница. С ней просто случилось несчастье. Я это точно знаю!

Мне хочется подойти к ней, обнять ее за плечи и увести подальше от излишне пристального взгляда Риты. Мне хочется утешить ее и сказать, что она переживет это. Но я знаю, как случится на самом деле: ей будет казаться, что она не переживет случившегося, и она будет молиться о смерти, но смерть не придет к ней. Затем медленно наступит осознание того, что ей придется с этим жить. Для нее не существует утешения. И я остаюсь на месте, наблюдая.

Кэлвин Будро стоит неподвижно, совершенно неподвижно. Практически как ребенок, который считает, что если он закроет глаза и не будет двигаться, то его не увидят. Но Риту его неподвижность не вводит в заблуждение, она снова обращается к нему:

– А вы, мистер