Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Он опасно щурит глаза.

– Какое это имеет значение? Ее больше нет.

Рита чуть склоняет голову.

– Может быть, вы хотите прокомментировать информацию, которая недавно стала мне известна, – относительно того, что вас обвинили в домашнем на-силии?

Миссис Будро хрипло возражает:

– Эти обвинения не подтвердились!

Мистер Будро крепче сжимает руку в кулак. Но прежде, чем кто-нибудь успевает сказать что-либо еще, резкий свист прорезает жаркий воздух.

Мы все – Рита, чета Будро и я – поворачиваем голову в сторону эвакуатора. Шеф Уилсон жестом указывает водителю сдать еще ближе к воде. Лебедка начинает разматываться. Я едва успеваю снова повернуться к скорбящей чете, и тут Рита рявкает на своего оператора и мчится обратно к урезу воды. Миссис Будро спешит за ней, снова и снова восклицая:

– Девочка моя!

По толпе на берегу пробегает взволнованный ропот. Местные полицейские громко требуют отойти подальше от воды. Трэвис кричит зрителям: «Назад!» Затем полиция и водолазы собираются у задней части эвакуатора. Большая тяжелая цепь тянется от лебедки эвакуатора в байу. Один из водолазов, стоящих на берегу, тоже направляется в воду, держась за цепь, и вместе со своим товарищем погружается под плавающие на поверхности водоросли.

Я вытягиваю шею, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть. Молодой помощник шерифа пытается оттеснить меня назад, но я не двигаюсь с места. Мои оранжевые сапоги точно приклеились к сухой траве.

Шеф Уилсон подносит рацию к уху, затем сует два пальца в рот и снова дает сигнальный свисток водителю эвакуатора. Цепь прекращает разматываться.

Наступившая тишина оглушительна. Даже Рита теперь молчит. Лягушка-бык квакает басом из своего укрытия в иле, и в толпе испуганно взвизгивает какая-то женщина. Раздается нервный смех.

«Это машина учительницы», – твержу я себе снова и снова. Но внутренности скручиваются в узел так сильно, что мне хочется согнуться пополам.

Барабан эвакуатора начинает вращаться в обратную сторону, наматывая на себя толстую цепь, задние колеса машины зарываются в ил у самой кромки воды, мужчины снова начинают что-то выкрикивать. Эвакуатор скрежещет шестеренками, в воздухе повисает запах дыма. Один из водолазов кричит:

– Это машина, всё так!

Я складываю руки на животе и впиваюсь пальцами в ребра. Миссис Будро с горестным воем проталкивается сквозь толпу к эвакуатору.

– Моя девочка! Я же говорила! Я же говорила, что она здесь!

Я вижу, как Трэвис перехватывает ее, удерживая за плечи, а она колотит его в грудь. Толпа отступает назад – за исключением Риты, чей оператор торчит рядом с миссис Будро. Мистера Будро нигде не видно.

Из воды высовывается край бампера. «Дыши», – велю я себе.

– Полегче, Скутер! – кричит шеф Уилсон водителю эвакуатора, и тот притормаживает лебедку. С чавканьем и бульканьем задняя часть машины появляется из грязи и выползает на сухую землю. С нее капает вода и падают водоросли. Несколько полицейских подходят к машине – осторожно, словно к бомбе с часовым механизмом. Когда-то это был кабриолет, но его матерчатая крыша давным-давно сгнила.

У меня подламываются колени.

Шеф Уилсон проводит двумя пальцами по толстому слою грязи на кузове извлеченного из воды автомобиля, морщится и поворачивается к другому своему помощнику.

– Дональд, какого цвета была машина учительницы?

– Белая! – выкрикивает миссис Будро. Она выскальзывает из рук Трэвиса и без сил сползает наземь.

Уилсон вытирает руку о штанину и пинает носком сапога комок грязи. Трэвис долю секунды пытается поймать мой взгляд, но я неотрывно смотрю на красную полосу – там, где пальцы шефа стерли слой ила с автомобиля.

Уилсон кричит, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Это не машина учительницы!

Я делаю вдох и давлюсь воздухом. Он прав. Это не машина учительницы. Это машина моей матери.

Май 2006 года

Тери Томпсон терпеть не могла уезжать куда-то и покидать своих мальчиков, особенно когда поездка предпринималась ради развлечения, как в эти выходные. Но подруги наперебой уверяли ее, что джазовый фестиваль того стоит. Джимми Баффет, Пол Саймон, Лайонел Ричи. Трудно было отказаться. К тому же Дэн пообещал, что у него все будет под контролем. Она оставила ему письмо на трех страницах через одинарный интервал между строками – просто на всякий случай; указала, по какому расписанию мальчики должны делать задание, когда у них тренировки и что они едят. Но уже через час после отъезда из Билокси сообразила, что забыла указать в письме телефон педиатра. Подруги советовали ей расслабиться, но Тери редко могла позволить себе это.

Разве что, как ни странно, сейчас, когда она шла по Бурбон-стрит и держала в руке большой пластиковый стакан в форме песочных часов, в котором плескалось нечто, на вкус похожее на ягодный «Kool-Aid»[426], растворенный в пшеничной водке. Фильм «Большой кайф» был правдив – это и вправду ощущалось кайфово.

На ходу Тери рассматривала телеса, выставленные напоказ в дверных проемах. Она посмотрела на часы. Два часа ночи. Она не бывала на улице после полуночи со времен учебы в колледже.

Она заметила, что ее подруги, идущие впереди, исчезают среди людской массы, собравшейся в караоке-баре. Тери ускорила шаг, чтобы догнать их, но тут ощутила, как кто-то положил руку ей на плечо.

Когда она обернулась, незнакомый мужчина улыбнулся ей.

– Вам не следует быть одной в такой толпе. Это может быть опасно.

– Я не одна. – Когда Тери попыталась отстраниться от него, в лицо ей ударила вспышка фотокамеры.

– Какого черта?

– Улыбочку! – сказал мужчина.

Вспышка сверкнула снова, щелкнул затвор «Полароида».

– Отвали от меня!

Что-то ужалило в шею, и у Тери все поплыло перед глазами. Внезапно отяжелевшая голова качнулась в сторону. Она ощутила, как ей на талию легла чья-то рука, увлекая в противоположную сторону от бара, куда зашли ее подруги. Тери хотела обернуться и позвать их, но голова не желала поворачиваться, а во рту было так сухо, что язык не ворочался. Она позволила незнакомцу вести ее куда-то сквозь толпу, пока весь окружающий мир не исчез во тьме. Последняя мысль ее мысль была о Дэне и о том, уложил ли он мальчиков спать вовремя.

Глава 7

Толпа неспешно рассеивается, и я вслед за Трэвисом возвращаюсь на другую сторону дамбы. Представление окончено. Эвакуатор, волоча за собой огромный проржавевший кусок моего прошлого, выползает на дорогу у дамбы и направляется в сторону города.

Мы с Трэвисом садимся в его пикап. Я практически не чувствую своего тела – как будто оно парализовано. Трэвис включает кондиционер на полную мощность и бросает на меня понимающий взгляд, глаза его широко раскрыты, во всей позе чувствуется нервное