Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

Юрка бесцеремонно отвернул рукав моей рубашки, взглянул на часы и присвистнул:

— Ха, будет она дома сидеть в такое время! Укатила на танцы в Бамбури!

— Ты знаешь, где это?

— А то нет! Хотите поедем?

Я посмотрел на часы — полвосьмого. Пообедать я сегодня не успел, похоже — не придется и ужинать. А, ладно! Поехали, юный друг!

В вагоне электрички Юрка ни минуты не мог усидеть спокойно. То убежит к окну, выходящему на другую сторону, чтобы посмотреть на водного лыжника, то вдруг уставится на соседа, да так пристально, что тот начинает беспокойно себя осматривать и ощупывать, нет ли какого беспорядка в одежде. По дороге на танцплощадку Юрка учинил мне форменный допрос.

— Дядь Дима, а у вас оружие есть? А покажите, а?.. Ага, слабо показать!.. У нас ребята говорят, что милиционеры с настоящим оружием не ходят, что пистолеты у них игрушечные. И что им запрещено стрелять из оружия, даже если на них нападут. Это правда, дядя Дима?

— Чушь, Юрка! Пистолеты у нас есть, без них мы не выходим на задание. Но, конечно, пользуемся оружием только в крайнем случае. Ну, например, при вооруженном нападении. Понял?

— Дядь Дим, а в милиции много платят? Я, когда вырасту, пойду работать в милицию, только сперва хочу узнать — много ли там платят.

Признаться, меня немного покоробила неожиданная меркантильность моего добровольного помощника, и я отвечаю коротко и сухо:

— Знаешь, Юра, если ты хочешь идти в милицию ради денег, ищи местечко потеплее. Окладоискатели у нас не задерживаются.

— А вы разве бесплатно работаете?

— В милиции не это главное.

— А что?

— Ну, как бы тебе объяснить?.. Борьба за справедливость. Защита слабого и обиженного...

— Только и всего? — разочарованно протянул Юрка. — А я-то думал...

— Что ты думал, что? — взрываюсь я. — Что у нас там сплошная романтика — засады да перестрелки? Так вот запомни: черновой работы больше — нудной, утомительной, бумажной. Но если ты не поймешь ее важности и нужности, тебе в милиции делать нечего... И вообще, Юрка, я не понимаю, чему вас там учат, в вашем кружке? Еще юным другом милиции называешься...

— А я нарочно, — вдруг хитро улыбается Юрка. — Это я вас проверял таким макаром. А что, нельзя?..

Хотел я смазать нахального шкета по носу, но в этот момент мы прибыли на танцплощадку. Дружбы с Юркой терять не следует — без него в этом людском мельтешении мне никогда не найти его сестру Инну.

Мы пришли, когда в перерыве между танцами юркая подвижная массовичка затеяла игры и аттракционы. С первых же минут я понял, что эпоха НТР совсем не коснулась древнего института затейничества. Как и в добрые старые времена, массовичка заставляла курортников бегать в мешках, носить ложкой воду из одного ведра в другое, кормить друг друга сметаной с завязанными глазами. И самое любопытное — отдыхающим это, по-видимому, нравилось, они хохотали искренне и от души. А ведь были наверняка здесь и интеллектуалы высокого полета. Но, видно, в каждом из нас всю жизнь живет ребенок...

Мои глубокомысленные размышления прервал звонкий голос массовички:

— Белый танец! Кавалеров просят не сопротивляться!

В ту же минуту передо мной присела в изящном книксене миловидная девчоночка в пестром платьице значительно выше колен. По отчаянным гримасам Юрки я понял — это она и есть, Инночка Кудимова. Я даже слегка растерялся и сначала не мог решить, как себя вести в неожиданно возникшей ситуации: принять ли маску курортного ухажора, или честно признаться, кто я, и не мешкая приступить к делу. Инна лукаво поглядывала на меня, ожидая, когда я, наконец, заговорю. Не дождавшись, решила проявить инициативу сама.

— Вот глянешь на вас и сразу видно — вы только что приехали в пансионат. Признайтесь, угадала?

— Это откуда ж такое умозаключение? — интересуюсь я, старательно делая «елочку» — единственную фигуру в танго, которую усвоил на курсах танцев.

— Очень просто. Посмотрите вокруг — все загорелые до черноты, один вы — бледный, как сметана. Вы, наверное, с Крайнего Севера, признайтесь?

— Знаете, у вас удивительная интуиция. Но на этот раз вы ошиблись — я из средней полосы. Центрально-черноземник я. А бледный потому, что мало бываю на солнце. Дело в том, что я... — судорожно придумываю причину и ляпаю первую попавшуюся, но, как оказалось, самую удачную: — ...Пишу книгу.

Инна широко распахивает глаза и даже останавливается от удивления.

— Ну да? А вы не сочиняете?

— Сочиняю. Именно в этом прегрешении только что сознался.

— Ой, я не в том смысле! Вы правду говорите?

— Что предпочитаете: чтоб я съел комок лечебной грязи, или выпил этот симпатичный залив?

— Ой, вы такой забавник! И о чем пишете, если не секрет?

— Ну, о чем сейчас пишут? О таинствах любви, о загадочной женской душе... Еще детективы в моде...

— А хотите я вам сюжет расскажу? В нашем лесу человека убили!..

Танец кончился на самом увлекательном месте. Я отвожу девушку к подругам, условившись, что она расскажет о кошмарном убийстве в следующий танец. Все складывается как нельзя лучше: можно выпытать у девчонки все нужные мне сведения, даже не признаваясь, что я работник милиции. И рассказ ее будет непосредственней и подробней, с точными и яркими деталями, так необходимыми писателю-детективщику.

Следующим танцем был шейк — шумный, ритмичный, огневой.

То приближаясь, то удаляясь, Инночка рассказывала:

— В лесу нашем полтрупа женского нашли. А другие полтрупа — в реке. Представляете? А у нас соседка — в суде секретарем работает — так сразу и заявила: «Я знаю, кто убит — это Валя Бурова-Зайковская». И ведь что интересно — действительно пропала эта Бурова в начале июня. И никто не знает, где она и что с ней. Представляете?.. А на этих днях что я страху натерпелась! Приехала с работы со второй смены, иду с электрички. А дорога — лесом. Темно уже было, часов двенадцать. Вдруг выходит из-за дерева какой-то дядька и говорит: «Девушка, куда вы так спешите, пойдемте вместе...» Оглядываюсь — сзади никого. Эх, я как припущу! Он — догонять. Ну, куда там, у меня ноги быстрые, первое место на фабрике по легкой атлетике...

— Как он выглядел, этот человек?

— На нем была черная спецодежда... И лицо такое неприятное, даже страшное... И голова подстрижена под нолик.