Дом с синими ставнями - Ирина Грин

На допросе Виноградов, поняв, что игра окончена, заговорил быстро и охотно, стараясь выторговать себе послабление.

— Да, я, — кивнул он, постукивая пальцами по столу. — Это я делал эти дела. Квартиры, да. Камеру в том подъезде закрасил. Бабки? Бабки в машине у подъезда не было, точно! Видел бы — не сунулся. Не люблю работать при свидетелях.

Но когда речь зашла об исчезновении мальчика, его напускная бравада сменилась искренним недоумением.

— Артем? Что вы? Я детей… детей не трогаю. Это ж совсем другое дело. Я ценности ворую, не людей. У меня алиби железное. — Он даже криво улыбнулся. — Я с той квартиры сразу рванул на Зеленку, к магазину у старой церкви. Я там кое-кому из местных товар показывал. Проверяйте.

Алиби Виноградова подтвердилось быстро. Данила-мастер был чист в деле похищения Артема.

Капитан Седов, человек суровый и редко раздающий благодарности, позвонил сначала Ивану, а потом и Асе.

— Спасибо за помощь. Закрыли четыре громких дела. Виноградов — это серьезная рыба. Ваша информация по камере оказалась ключевой.

Эти слова звучали для Аси горькой пилюлей, подслащенной ядом. Поздравления были не ее победой, а чужим триумфом. Радость от раскрытия преступления не могла затмить пустоты в сердце. Артем все еще был в списке пропавших. Его дело не сдвинулось с мертвой точки.

Более того, ее собственная ситуация не изменилась ни на йоту. Для майора Комарова она по-прежнему оставалась главной фигурой в деле об исчезновении ребенка — человеком, который, возможно, что-то скрывает.

Глава 13

Прогулки с Алисой были для Аси ежедневным ритуалом, маленьким островком покоя в море хаоса. Она медленно катила коляску по знакомому двору, вдыхая свежий осенний воздух, пытаясь отогнать от себя тяжелые мысли. Алиса в розовом комбинезоне мирно посапывала, убаюканная равномерным движением.

Зайдя в подъезд, Ася, действуя на автомате, сунула руку в почтовый ящик, привычно ожидая найти там рекламные листовки или счета. Вместо этого пальцы наткнулись на один-единственный конверт. Он был глянцево-белым, плотным на ощупь, без марок, штемпелей и каких-либо других отметок. Только четко выведенные синими чернилами слова: «Илье Викторовичу Громову. Лично».

Сердце замерло, а затем забилось с бешеной силой. Ася оглянулась вокруг — подъезд был пуст. С трудом дождавшись лифта — не нестись же с коляской по лестнице, — она забежала в квартиру, закрыла замок на два оборота и для верности набросила цепочку.

Быстро стащив с Алисы комбинезон, Ася усадила ее в манеж и неслушающимися пальцами вскрыла конверт. Внутри лежал один лист бумаги. Текст был набран на принтере, без подписи.

«Громов. Твой сын жив. Он останется жив, если ты в точности выполнишь эти указания. Сумма выкупа — 850 000 рублей. Собери тысячными купюрами. Завтра в 8:00 жди дальнейших инструкций на телефоне Анастасии Субботиной. Она же должна отнести выкуп в место, которое я укажу завтра. Не вздумай обращаться в полицию. Если увижу хоть одного полицейского, сам понимаешь, что случится с Артемом. Не пытайся искать меня. Не пытайся быть умным. Одно неверное движение — и можешь считать, что сына у тебя нет».

Листок выпал у Аси из рук. Она подняла его, еще раз прочитала и набрала номер Ильи. Говорить было тяжело — горло сжал спазм, голос то и дело срывался на хрип:

— Илья Викторович… Мне нужно вас видеть. Срочно. У меня… тут письмо для вас. В мой почтовый ящик.

Он приехал через пятнадцать минут. Его лицо было напряженным, но не удивленным, будто он подсознательно ждал этого звонка. Не снимая пальто, Громов встал посреди гостиной, молча прочел письмо.

— Хорошо. — Он отложил листок. — Я соберу деньги, а вы отнесете.

— Как «хорошо»?! — выдохнула Ася, не веря своим ушам. — Илья Викторович! Надо немедленно звонить в полицию! Передать это письмо им! Пусть они…

— Нет! — Слово прозвучало как хлопок, резко и безапелляционно. — Никакой полиции. Вы читали, что там написано? Вы поняли, что будет, если они узнают, что я обратился в полицию? Я не могу рисковать жизнью моего сына из-за ваших теорий.

— Но это же авантюра! — не сдавалась Ася, чувствуя, как ее охватывает паника. — И потом, почему я? Почему именно я должна это делать?

— Не знаю я, почему ты. А может, ты в доле с преступником? И это твоя идея — выманить из меня денег? Удобно же — ты все знаешь, ты все время рядом, ты все контролируешь…

Ася вспыхнула, словно от пощечины.

— Что?.. Что вы сказали?.. Вы действительно думаете, что я… что я способна на такое?

— Да плевать мне на твои способности! Мне нужен мой сын! Слышишь? Мой сын! Все остальное — чушь собачья. Хочешь восемьсот пятьдесят тысяч — хрен с тобой, забирай. Только верни мне сына. Я знаю, что мой сын в опасности! — Голос его сорвался, в нем прозвучала голая, ничем не прикрытая боль. — Восемьсот пятьдесят тысяч… Я заплачу вдесятеро больше, лишь бы он вернулся. Ты сделаешь так, как понадобится. Отнесешь деньги. Другого выхода у нас нет.

Он говорил с такой отчаянной убежденностью, что Ася поняла: спорить бесполезно. Страх за сына заглушал для Ильи все доводы разума.

— Я пошел собирать деньги, вернусь утром.

Он ушел, оставив ее наедине с письмом и тяжелым предчувствием.

В первую очередь ей нужно было решить вопрос, с кем оставить Алису. Виктория днем отпросилась, сославшись на неотложные дела. Договорились, что в случае необходимости Ася ей позвонит. Похоже, такая необходимость настала.

— Виктория, здравствуйте, — сказала она, услышав в трубке голос няни. — Извините, что беспокою… У нас тут непредвиденные обстоятельства. Не могли бы вы завтра с утра приехать? Очень нужно…

На другом конце провода повисла неловкая пауза.

— Анастасия Павловна, я… я бы с радостью, но у меня завтра планы. Я записана в клинику на утренние процедуры, перенести никак нельзя. Может, вечером? Или…

Ася не стала слушать дальше. Вежливо попрощавшись, она положила трубку. Ощущение ловушки, железного капкана, который вот-вот захлопнется, сдавило грудь так сильно, что непонятно было, как она до сих пор в состоянии дышать.

И что теперь делать? Идти на передачу выкупа с Алисой? Нужно окончательно сойти с ума, чтобы думать о подобном. Что тогда? Срочно найти няню? И оставить дочку с абсолютно чужим человеком? К Виктории Алиса привыкала несколько дней, к тому же Ася была рядом, за стенкой, готовая всегда прийти на помощь. Остается Иван. Он, правда, никогда не оставался с дочкой больше, чем на