Дом с синими ставнями - Ирина Грин

маслом, аккуратно уложила на каждый кусочек сыр и колбасу, украсила кружочком огурца. Поставив перед мужем тарелку с бутербродиками и кружку горячего чая, она села напротив.

— Кушай.

Иван медленно поднял голову. Он посмотрел на тарелку, потом на жену. В его глазах стояли боль, усталость, но также и что-то неуловимое — будто он заново узнавал ее. Он взял один бутерброд, откусил. Помолчал.

— Прости, — хрипло выдохнул он. — Я не должен был тебя отпускать.

— Ничего, — мягко ответила Ася, протягивая руку и накрывая его ладонь своей. Ей не хотелось говорить сейчас о своей несостоятельности. Даже думать не хотелось. Наверное, это действие лекарства, которое доктор уколол ей в парке.

Они сидели так несколько минут в тишине, залитой мягким светом кухонной лампы. Не было нужды в словах. Стены квартиры, еще недавно казавшиеся хрупкими, снова обрели прочность. Напряжение медленно, но верно отступало, уступая место тихой, уставшей, но непобедимой близости. В этой маленькой, освещенной кухне они снова стали просто мужем и женой, родителями, которые вместе пережили очередную бурю. И это было сильнее любого выкупа, любой опасности и любой полиции.

Глава 17

Вечерний покой в квартире Аси и Ивана был взорван оглушительным стуком в дверь — не звонком, а именно стуком, тяжелым и яростным, от которого, казалось, содрогнулись стены. Иван, дремавший в кресле после пережитого напряжения, вздрогнул и поднялся. Ася, сидевшая рядом с ним, инстинктивно метнулась в комнату, где спала Алиса.

Не успел Иван дойти до двери, как она с грохотом распахнулась, ударившись ручкой о стену. На пороге стоял Громов, пылающий гневом. Лицо искажено гримасой неподдельной ярости, пальцы сжаты в кулаки. Он тяжело дышал.

— Где она?

Ася вышла в гостиную и буквально наткнулась на взгляд Громова, горящий безумием.

— Ты! — Он шагнул в прихожую, игнорируя Ивана. — Ты все провалила! Где мой сын? Где он?!

— Илья Викторович, — стараясь говорить как можно тверже, начала Ася, — успокойтесь… Похититель…

— Похититель? — Илья фыркнул, и его смех прозвучал жутко и неестественно. — Конечно, похититель! Похититель и доставщик выкупа в одном лице! Ты все это время водила меня за нос! Ты знала, где Артем, ты знала, что его не будет! Ты просто хотела выманить деньги!

Иван, до этого момента молча наблюдавший, резко поднялся с кресла, встал между Ильей и Асей.

— Громов, хватит! — Его голос прозвучал резко и опасно. — Успокойся и убирайся отсюда. Сейчас же.

Но Илья был невменяем. Он не видел никого, кроме Аси — олицетворения своей беды.

— Заткнись! Ты что, тоже в доле? Семейный подряд, так сказать?

Это было последней каплей. Глубоко сидевшие в Иване напряжение, страх за жену, ярость от собственного бессилия и это дикое, несправедливое обвинение — все вырвалось наружу. С низким криком, больше похожим на рык, он ринулся на Илью.

— Ах ты сволочь!

Удар пришелся в челюсть. Илья, не ожидавший такой ярости, отлетел к стене, но тут же оттолкнулся и бросился на обидчика. Два взрослых, сильных мужчины сцепились в центре тесной прихожей. Клубок тел ударился о шкаф, с полок посыпались шарфы и шапки. Слышалось тяжелое дыхание, хриплые выкрики, глухие удары.

В спальне проснулась и закричала Алиса. Ася бросилась к ней, сгребла в охапку и, прижав к себе, побежала назад. Туда, где двое мужчин убивали друг друга.

— Прекратите! Немедленно прекратите! — закричала Ася, прижимая к себе плачущую навзрыд Алису. Ее голос дрожал, но в нем слышалась отчаянная сила.

Она увидела, как Иван занес руку для сокрушительного удара. В этот момент ее собственный страх отступил, уступив место холодной решимости.

— Иван! Хватит! — Это был не крик, а приказ, пронзительный и властный.

Она вклинилась между ними, буквально оттолкнув Ивана грудью. Он замер, тяжело дыша, с окровавленной губой, смотря на нее дикими, невидящими глазами. Илья тоже отступил на шаг, опираясь о косяк двери.

В наступившей тишине оглушительно звучал плач Алисы. Ася, дрожа, словно в лихорадке, повернулась к мужу. Ее лицо было бледным, но голос, хотя и срывался, был твердым:

— Ваня… Уйди. Пожалуйста, просто уйди. Выйди на улицу. Подыши. Остынь.

Иван смотрел на нее, не понимая. В его взгляде читались обида, боль, недоумение. Он защищал ее, а она его прогоняет?

— Но… — он попытался что-то сказать.

— Сейчас неважно! — перебила его Ася. — Уйди. Ради меня. Ради дочки. Я не могу… я не вынесу, если вы убьете друг друга на ее глазах.

Последние слова, сказанные почти шепотом, подействовали. Иван медленно выпрямился, провел рукой по лицу, смазывая кровь. Он бросил на Илью свирепый взгляд, потом посмотрел на Асю, кивнул с трудом и, не сказав ни слова, вышел, громко хлопнув дверью.

Глава 18

Ася замерла на пороге гостиной, наблюдая за Ильей. Он стоял у огромного окна, спиной к комнате, и его неподвижная фигура напоминала утес, подвергающийся ударам невидимого шторма. Воздух вокруг него был густым и ледяным. Сделать шаг навстречу казалось равносильным самоубийству.

Ася подошла бесшумно, не приближаясь слишком близко, чтобы не нарушить границу его горя.

— Илья Викторович. — В тягостной тишине ее голос прозвучал тихо, но четко. — Простите, что лезу. Но молчание — это не броня. Оно — яма. И чем дольше в ней находишься, тем глубже проваливаешься. Давайте просто… поговорим. Не как враги. Как обычные люди. Мирно, без обвинений.

Он не обернулся, но Ася заметила, как напряглись мышцы его шеи. Она решилась на отчаянный шаг — обратиться к его отцовскому сердцу, минуя все барьеры.

— Артем… — Она намеренно сделала паузу, давая имени прозвучать в тишине. — На прошлом уроке мы разбирали сложные предложения. Нужно было составить фразу о самом главном человеке. Он написал: «Мой папа работает очень много, чтобы у нас все было, и я его жду». Артем вами гордился. Показал мне вашу визитку в учебнике. Он хранил ее как талисман.

Каменная спина Ильи дрогнула. Он медленно повернулся. Его лицо, обычно идеально контролируемое, было серым и обвисшим, словно все мышцы отказали ему разом. В глазах, когда-то так похожих на глаза сына, а теперь мертвых, устремленных внутрь себя, плескалась такая бездонная боль, что Ася едва не отступила.

— Гордился? — Его голос был чуть громче шепота, хриплый и разбитый. — Гордиться теперь некому. Его нет.

Ася молчала, глядя на него. Прежняя ярость в глазах Громова угасла, сменившись пустотой. Он медленно провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы недавней схватки.

— Вы простите меня, Анастасия Павловна… Ася…Я не знаю, куда еще идти. — Его голос звучал глухо, без прежней агрессии. — Полиция топчется на