Нулевой пассажир - Олег Лесников

маршрут «Боинга». И, таким образом, выйти на заброшенный немецкий аэродром? Но если у них там, как говаривал в известном советском сериале Глеб Жеглов — лежбище, то какого дьявола они решили его «засветить», да еще таким замысловатым способом? Может, кроме российских пассажиров, им нужен был еще и сам самолет? Но зачем? Кому может понадобиться лайнер, еще недавно набитый доверху трупами? Все равно ему дорога одна — в утиль. Стоп. Утиль, а это мысль, — похвалил я сам себя. Утилизация самолета — это обычная, как говорят автолюбители, «разборка». И если предположить, что террористы что-то искали в самолете, у пассажиров, ручной клади или в багаже, но так и не нашли. Остается сам «Боинг». Вероятно, расчет был на то, что по окончании следствия египтяне по-любому должны будут вернуть борт в Сирию, а там его можно выкупить за бесценок у собственника и разбирать сколько душе угодно. Правда, будет это ох как не скоро. Египтяне народ неторопливый, и Фемида[20] у них такая же. Непонятно другое — ведь гораздо удобнее и безопаснее было тщательно обыскать самолет в безлюдной местности. На том самом заброшенном аэродроме. Почему они этого не сделали? Скорее всего, сделали, вернее, попытались сделать, но так и не нашли то, что искали. Значит, предметом их поиска была небольшая по размеру вещь. Я, например, прекрасно знаю пару дюжин мест, где на «Боинге» такой модификации можно спрятать абсолютно что угодно и совершенно не волноваться, что закладку обнаружат. По крайней мере, в процессе обязательного предполетного досмотра воздушного судна. Хотя террористы наверняка знают о таких местах не хуже меня. И еще. Таких мест на самолете довольно много, но вот те, к которым имеют доступ пассажиры, можно пересчитать буквально по пальцам. Хотя, возможно, закладку сделали еще в Дамаске, в аэропорту вылета. Или уже непосредственно в полете. В этом случае это могли сделать как члены экипаж, так и кто-либо из пассажиров.

Я еще раз внимательно просмотрел снимки со спутника. Подходящего по размерам ангара, куда можно было бы загнать «Боинг», на этом до недавнего времени заброшенном аэродроме точно нет. А на открытой местности борт рано или поздно обнаружили бы с воздуха. Может быть, в этом все дело? Не успел я ознакомиться со снимками, как позвонил Татарский.

— Варава, — без всяких приветствий сразу перешел к делу начальник, — похоже, ты был прав. Эта компания наших туристов привлекла внимание наших спецслужб еще в Шереметьево. Оказывается, «наружка» встретила их в Дамаске и плотно водила все две недели.

— Во как! Это уже интересно. Вероятно, у них были на это серьезные основания.

— Совершенно верно. Еще в Москве к ним поступила оперативная информация из очень надежного источника. Поскольку она входила в сферу их компетенции, они ее реализовали.

— А ФСБ случайно не хочет поделиться с нами этой информацией? Ну так, чисто по-дружески.

— Варава, не кипятись. Информация, по-видимому, оказалась ложной. В общем, ничего подозрительного установить не удалось. А посему оперативное дело закрыли. Сводку наружного наблюдения и фотографии вечером сброшу. Сам посмотришь, что да как. Но по всему выходит, что именно они были целью террористов. Отзвонишься потом.

Я сварил себе крепкий кофе с сахаром, сел в кресло и задумался. Информация о том, что в самолете летели два монаха из Ватикана, меня чрезвычайно заинтересовала, хотя могло само по себе ничего и не значить. А могло и иметь прямое отношение ко всей этой истории. С какой целью они летели в Шарм? По работе? Отдыхать? Или тоже «вели» кого-то из пассажиров? В принципе, такая версия имела право на жизнь. Ведь ни для кого не секрет, что ни одна из разведок мира не имеет столь разветвленной сети секретных агентов, как Ватикан. Та же Прелатура Святого Креста и Дела Божьего, основанная священником Хосе Мария Эскрива еще в 1928 году, известная как «Опус Деи». Формально она и сейчас занимается образовательными и социальными проектами по всему миру, а на деле ведет активную разведывательную деятельность за границей. Или монахи ордена иезуитов, ведущие свой отсчет с 1534 года, представляющие собой настоящий спецназ католической церкви. И хотя сам Ватикан всегда официально отрицал ведение разведывательной деятельности в других странах, всем было известно, что именно Святой Престол был сильно заинтересован не только в мировом политическом влиянии, но вел другую «закулисную» активную деятельность. Финансовые аферы, махинации с недвижимостью и произведениями мирового искусства, в результате которых на протяжении веков было накоплено несметное количество золота и исторических раритетов и артефактов, навсегда осевших в явных и тайных хранилищах Ватикана. Я не говорю уже о богатейших архивах, собраниях древних рукописей и старинных книг. И, тем не менее, если я прав, наши везли из Дамаска не какой-то редкий исторический артефакт, а скорее, что более вероятно, информацию о его местонахождении. Ибо, если бы раритет находился при них, террористы нашли бы его еще на том заброшенном аэродроме. А информация в наше время могла быть на любом носителе. В том числе на совсем уж маленькой флешке или просто на карте памяти обычного телефона. Это в какой-то степени объясняет, почему террористы ничего не нашли и зачем им понадобился сам самолет.

Поэтому я решил еще раз самостоятельно проверить салон самолета и набрал генерала Аббаса.

— Добрый день, генерал, вы не могли бы дать команду, чтобы мне разрешили осмотреть салон и багажно-грузовые отсеки самолета?

— Зачем? — удивился генерал. — Там еще не закончили работать наши эксперты… А, впрочем, — на секунду задумался генерал. — Хорошо. Я дам команду. Только аккуратненько.

— Само собой.

— Если у тебя все, то сейчас у меня по плану — водные процедуры. Остальное потом, — скороговоркой произнес Аббас и отключился.

Я машинально посмотрел на часы и набрал номер нашего водителя Ахмеда.

Через полчаса я уже был в аэропорту. Злополучный борт арабы загнали на самую дальнюю стоянку, и мне пришлось минут десять топать до него пешком под беспощадным египетским солнцем. Когда я наконец добрался до нужной стоянки, оказалось, что мало того что борт опечатан, так еще и около него не было трапа. Зато присутствовали трое чересчур бдительных полицейских. Пришлось, укрывшись от нещадно палящего солнца под крылом «Боинга», звонить генералу Аббасу, внутренне опасаясь, как бы он не послал меня ко всем чертям. Но мои опасения оказались напрасны. Аббас отнесся к моей проблеме с пониманием и дал команду подогнать к самолету трап, который подъехал на стоянку самолета за рекордные для Египта десять минут.

Под подозрительными взглядами полицейских я проворно взбежал по ступеням трапа, сорвал