Нулевой пассажир - Олег Лесников

с самого утра посетили торговый центр Qassion Mall, где купили снаряжение для подводного плавания, после чего заехали в отель, забрали чемоданы и сразу отбыли трансферным автобусом в аэропорт. Ничего подозрительного в их поведении я не усмотрел, за исключением, пожалуй, того, что, кроме аквалангов, они ничего в Дамаске не приобрели. Ни единого сувенира, ни самого примитивного магнитика. Или я ошибаюсь? Из сводки наружного наблюдения следовало, что если все время они бродили по рынкам все вместе, то в предпоследний перед отъездом день в районе Saroujah они неожиданно разошлись в разные стороны рынка, и у «наружки» просто не было ресурсов и возможности продолжать «вести» всех четверых. А это уже сильно смахивало на вполне профессиональный уход от наружного наблюдения. И косвенно говорило о том, что наши спецы где-то прокололись.

Я взял телефон и позвонил Татарскому.

— Доброе утро, Пал Палыч. Почитал я сводку наружного наблюдения. Прелюбопытнейшее чтиво, должен вам сказать. Похоже, наших спецов обвели вокруг пальца, как слепых котят. И кто? Несколько ученых, а проще говоря, «ботаников». Складывается впечатление, что они совсем не те, за кого себя выдают.

— Признаться, у меня тоже мелькнула эта мысль, — вздохнул в трубку Татарский. — Я сам, как прочитал, сразу понял, что они мастерски провернули «классический соскок». Хотя, может, это вышло случайно. Ты же знаешь, что наши возможности в Дамаске сейчас очень ограничены. И тебе не хуже меня известны азы этой работы. Трое агентов по определению не в состоянии «вести» четырех наблюдаемых, если они находятся в совершенно разных местах огромного рынка. Особенно если базар этот — восточный. Это, как правило, множество контактов, а «вести», если, конечно, все делать, как учили, необходимо не только самих наблюдаемых, но и всех, с кем у них был контакт. Так что, Варава, даже не знаю, что еще тебе сказать. Ты сам все понимаешь.

— Как раз такую нештатную ситуацию можно было предусмотреть. И заранее обеспечить на маршруте больше наблюдателей. Хотя бы по числу наблюдаемых. Почему сразу не дернули посольских? Там с десяток человек просто так штаны целыми днями протирают.

На том конце трубки начальник тяжело засопел:

— Согласование внешнего наблюдения, особенно на территории другого, а в нашем случае еще и арабского государства заняло бы очень много времени и в итоге, как показывает практика, ничего бы не дало. Арабы не любят, когда кто-то проворачивает свои дела на их территории. И потом, без соблюдения всех необходимых процедур сотрудников посольства задействовать в таких вопросах невозможно, да и бесполезно. Все они находятся под постоянным наблюдением местных спецслужб. Поверь, за эти две недели люди и так выложились по полной — и ничего. Абсолютно никакого результата.

— Я понял. Мне нужно знать, какого черта эта компания доморощенных шпионов безвылазно просидела в Национальной библиотеке Дамаска целых одиннадцать дней. Я хочу точно знать, чем они там занимались. Также мне понадобится полный список всех книг и рукописей, с которыми работали наши ученые. А также список всех запросов, сделанных ими в интернете за последний месяц.

— Список-то мы получим…

— Пускай наши люди в Дамаске, — я перебил начальника, рискуя быть тотчас же вышвырнутым из отдела, причем без выходного пособия, — опросят служащих библиотеки, покажут фотографии. Наверняка там кто-то что-то видел, слышал или даже знает. Насколько мне известно, в этом храме науки в дневное время бывает не так много посетителей. Кроме того, читальные залы почти наверняка оборудованы компьютерами и видеокамерами. Необходимо выжать с них всю возможную информацию.

— Варава, ты там не перегрелся, часом? — рявкнул Татарский. — Ты себе как все это представляешь?

— Простите, Пал Палыч, но, сидя в Шарме, без информации я ничего не смогу сделать. Может быть, тогда мне есть смысл самому слетать в Дамаск?

— Сиди на месте, — грозно прорычала мне в ухо трубка. — Будет тебе информация…

* * *

Утром следующего дня я решил нанести визит Амону Мустафе, проживающему, судя по надписи на найденной мною в самолете салфетке, по адресу: Иль-Меркато, 45. Насколько я знал, Хадаба-Умм-Сид, что в переводе значило «Скала над бухтой», был расположен между районами Наама-Бей и Шарм-эль-Май, недалеко от так называемого Старого города и всего в 15–20 минутах езды от моего отеля. Поэтому я не мудрствуя лукаво вызвал на девять часов утра нашего водителя Ахмеда. Плотно позавтракав и с наслаждением выкурив утреннюю сигарету, я загрузился в наш микроавтобус. Назвал адрес, по которому меня нужно было доставить, и, глядя на проносящиеся мимо отели и пыльные пальмы, незаметно для себя задремал. Проснулся от того, что машина остановилась и Ахмед осторожно тронул меня за плечо. Улица Иль-Меркато была застроена однотипными коттеджами в традиционном египетском стиле. Бетонная коробка из одного или двух этажей, с балконами и без. За каменными заборами молодые невысокие пальмы. Еще не так давно здесь располагался военный городок, теперь же это чудесное место практически на самом берегу чистейшего лазурного моря с красивейшими коралловыми рифами было отдано под строительство отелей и частных домов.

Коттедж под номером 45 ничем не выделялся на общем фоне. Мало того он, как и многие другие здания вокруг, был не достроен, что, впрочем, очень характерно для Египта. На калитке, ведущей во двор Амона, звонок отсутствовал, и я, пару раз двинув кулаком по деревянному полотну, толкнул ее от себя. Дверь легко открылась, и я оказался на заваленном строительным мусором дворе, в углу которого росла чахлая пальма. Поднявшись по бетонным ступеням, я сразу прошел в дом, так как дверь была распахнута настежь, что я воспринял как приглашение зайти. Большая гостиная, высокий потолок который подпирали две массивные колонны, отделанные молочного цвета мрамором, была обставлена со вкусом. Кругом тяжелая и явно антикварная мебель из ценных пород дерева, посреди зала на полу распластался огромный ковер явно ручной работы, вытканный в коричневых и темно-зеленых тонах. Сбоку я увидел резную филенчатую дверь и, на этот раз постучавшись и не получив ответа, взялся за витую бронзовую ручку и вошел внутрь. На огромной кровати с балдахином, на скомканных простынях лежал мужчина. То, что он был мертв, с первого же взгляда не вызывало никаких сомнений, но я все же приложил три пальца к сонной артерии. Быстро огляделся. Теперь следовало действовать максимально осторожно и, главное, быстро, не оставляя после себя никаких следов. Как я сразу определил, мужчина был убит точным выстрелом в сердце. Убийца действовал наверняка, так что контрольный выстрел не понадобился. На ковре я заметил несколько белых отпечатков обуви. Сорок пятый размер, машинально отметил я про себя.