Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Мне стало припекать руку. Солнце светило теперь с правого борта. Я и не заметил, как Штиннес незаметными движениями штурвала положил катер на обратный курс. Вот она, его профессиональная привычка делать все тайком. Мне даже стало не по себе.

— Мое начальство в Лондоне будет проявлять нетерпение, — предупредил я.

— Знаем мы это кабинетное начальство, и вы и я. Постарайтесь успокоить их, говорите, что, мол, вот-вот.

— Постараюсь, — пообещал я. — Но вы принесите что-нибудь с собой.

— Я не новичок, Сэмсон. Для этого мне и понадобится месяц.

Он достал из верхнего кармана пиджака маленькую черную сигару и медленно раскурил ее, а когда она разгорелась, взял ее в руки и кивнул, словно соглашаясь с собой.

Если бы он действительно собирался переходить к нам, он уже набрал бы гору секретных документов и припрятал бы их где-нибудь. Скажем, в подвале какого-нибудь швейцарского банка. Надо быть дураком, чтобы переходить на нашу сторону с пустыми руками, а Штиннес был явно не дурак.

— И какого рода материалы вам нужны? — спросил он.

— Наши хотели бы получить данные об агентурной сети, — ответил я.

Он немного подумал.

— Это Лондон так говорит?

— Это я так говорю. Вы и сами знаете, как им это нужно. Будь я у вас в Москве, вы захотели бы получить от меня то же самое.

— Это верно.

— Хочу дать вам один маленький совет, — доверительным тоном обратился я к Штиннесу. — Не предупреждайте свою агентуру и не приходите потом к нам со списком лиц, которые не оставили своих адресов. Этим вы приведете всех в очень дурное расположение духа, и про вас станут думать, что вы по-прежнему находитесь на содержании Москвы. Вы меня понимаете?

Он выпустил облако ядовитого дыма.

— С вами работать, Сэмсон, — одно удовольствие. Вы все разложили по полочкам.

— И с вашей стороны я хочу, чтобы все было ясно. Если вы попытаетесь водить меня за нос и выкидывать всякие номера, вам от меня не поздоровится.

Глава 8

Наступил полдень. Мы прождали уже три часа, а наш самолет все не прилетал. Другие рейсы тоже откладывались. Согласно официальным разъяснениям — из-за ураганов. Аэропорт Мехико был битком набит людьми. Здесь женщины-индианки сидели в обнимку со своими мешками, рок-музыканты в раззолоченных костюмах не спускали глаз со своих усилителей. Все как-то приспособились к бесконечному откладыванию рейсов: матери кормили грудью младенцев, ребятишки носились по залу на роликовых коньках, продавец ковров, согнувшийся под тяжестью ноши, нет-нет да сбывал штуку-другую своего товара пленникам аэропорта, с решительным видом передвигались по залу гиды, зевали члены экипажей, храпели туристы, истершие ноги от беготни по городу, молились и перебирали четки монахини, высокий негр, держа в руке «сони-уокман», покачивался в такт музыке, шведские школьники проигрывали в игровых автоматах оставшиеся песо.

Дики Крайер набрал багажа сверх допустимой нормы, да еще при нем было несколько упаковок дешевых декоративных оловянных масок, которые он непременно хотел взять в салон самолета. Со своего места я хорошо видел, что Дики сосредоточил все свое очарование на девушке за регистрационным столом. Нормальных мест в зале не было, и я устроился на одном из чемоданов Дики. Тот вовсю жестикулировал, доказывая что-то девушке, и время от времени проводил пятерней по своим курчавым волосам. Он всегда так делал, когда испытывал смущение. Наблюдая за Дики, я вел беседу с Вернером.

— Не доверяй ему, — сказал Вернер.

— Кому, Дики? Будь спокоен, не буду.

— Ты знаешь, кого я имею в виду, — продолжал Вернер. — Не верь Штиннесу.

Вернер сидел на другом чемодане из богатого багажа Дики. На нем была сейчас guyavera, традиционная мексиканская рубашка со множеством складок и пуговиц, полотняные брюки и дорогие на вид ботинки из хорошей кожи с дырочками для прохлады. Хоть Вернер и жаловался на жару и влажность в Мексике, здешний климат, похоже, подходил ему. Если судить по его внешности, к нему легко приставал загар и под мексиканским солнцем он чувствовал себя комфортнее, чем, насколько я помню, под европейским.

— А что тут можно потерять? — сказал я в ответ.

— Кто — потерять? Ты имеешь в виду Лондон? Или себя?

— Я делаю только то, чего хочет от меня Лондон, Вернер… «Их дело — не судить, их дело — не рядить, а голову сложить». Ты же знаешь, какой работы ждет от нас Лондон.

— Да, — ответил Вернер, с которым я уже не первый раз говорил на эту тему, — голову сложить всегда легче, чем судить и рядить.

— У меня нет ни веры, ни недоверия к нему, — сказал я, отвечая на предупреждение Вернера. — Наплевать мне на него. Я не завидую, что у него будет возможность выжать себе из нашей конторы жалованье, которого не получает ни один из наших сотрудников. Он будет получать даже больше денег, чем жена и дети любого из наших погибших или пострадавших при исполнении. Но вопросами на этот счет я задаюсь, Вернер. Ну почему так, черт возьми?

— Такая игра, — ответил Вернер. Оба мы сидели прислонясь спиной к стене и держа в руках пластиковые стаканчики с жидким и чуть теплым кофе. — Тут дело не в добродетели и зле, заслугах и воздаянии… Это игра. Сам знаешь, Берни.

— И что — Штиннес умеет играть в эту игру лучше нас?

— Эта игра не требует умения, — ответил Вернер, — она основана на везении.

— И даже когда жульничаешь, никакой огонек или надпись не загорается, да?

— Штиннес не жульничает. Он просто подвернулся. Он ведь не предлагал себя Лондону.

— Что ты о нем думаешь, Вернер?

— Это карьерный[25] офицер КГБ. Мы с тобой миллион таких перевидали. Для меня в нем нет ничего загадочного, Берни. А учитывая, что ты не доверяешь ему, для тебя он тоже не загадка.

— Он мало о чем спрашивал, — поделился я с Вернером своими наблюдениями. — Ведь Штиннес не задал мне ни одного мало-мальски важного вопроса. У меня на его месте нашелся бы не один вопрос.

— Штиннес — робот, — высказал свое мнение Вернер. — Ты что, ожидал, что он затеет с тобой политическую дискуссию? Думал, что начнет спорить о «третьем мире», брошенном Западом на произвол судьбы?

— Вообще-то я ждал спора, — признался я.

— Да, для такой дискуссии лучше Мексики места не найти, — ударился в размышления Вернер. — Если и была страна, балансировавшая на грани революции, то это Мексика. Оглядись вокруг: две трети населения Мексики — около пятидесяти миллионов человек — существуют под страхом голодной смерти. Ты видел