Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Видеть тебя… твое лицо. Я как будто снова вижу Люси. Я боялся, что это будет слишком больно. – Он одаривает меня слабой улыбкой. – Но теперь я понимаю, что это подарок. Благодаря тебе я вижу ее. Это странно, да?

Я со слезами на глазах качаю головой.

– Нет, это не странно, Люк.

Я прекрасно понимаю, что он хочет сказать. Я помню, что мама сказала мне в больнице после моей неудачной попытки самоубийства, когда я спросила ее, как она может жить без своей второй дочери. И она сквозь слезы ответила: «Потому что Люси продолжает жить в тебе, Аби. Когда я смотрю на тебя, я вижу ее. Когда я слышу твой голос, я слышу и ее тоже. Поэтому, пока ты жива, она никогда не умрет по-настоящему, разве ты не понимаешь? Если ты умрешь, моя дорогая, то в этом мире от нее ничего больше не останется».

– Мы можем пересесть на диван? У меня задница болит от этой табуретки, – спрашивает Люк, и я смеюсь в знак согласия, чувствуя облегчение от того, что мы прояснили ситуацию спустя столько времени.

Люси бы нами гордилась.

Мы спрыгиваем с табуреток.

– Иди сюда, – говорит Люк, его голос полон эмоций, и он по-братски обнимает меня. – Обещай, что больше не пропадешь со связи, ладно?

Он целует меня в макушку, и я представляю – я надеюсь, – что где бы ни была сейчас Люси, она знает, как сильно мы ее любим. И всегда будем любить.

– Обещаю, – отвечаю я, когда мы отстраняемся друг от друга.

Мы берем кофе, садимся на продавленный, с вытертыми подлокотниками диван Нии и вспоминаем, как провели эти два года. Люк рассказывает мне, что его повысили в медиакомпании, где он проработал год.

– После ее смерти я с головой ушел в работу, – сообщает он. – Это помогло мне не сойти с ума. – Какое-то время он снимал квартиру с Каллумом, но теперь живет один в Ислингтоне. – Каллум очень беспокоится о тебе. Он сказал, что ты поселилась в Бате, неподалеку от своих родителей.

– Да… – Я колеблюсь. О чем именно следует ему поведать? Мне трудно признать, что моя жизнь снова пошла наперекосяк. Что с тех пор, как умерла Люси, у меня ничего не ладится. Потом я вспоминаю то, что Беатриса рассказала мне, когда я только переехала, – о своей учебе в Эксетерском университете. – Вообще-то я сейчас живу в одном доме с девушкой, которая раньше училась в твоем университете. Не знаю, в одно ли время с тобой, но она примерно твоя ровесница.

Его глаза загораются. Люк не так уж сильно изменился, он по-прежнему рад любому поводу вспомнить студенческие годы.

– Как ее зовут?

– Беатриса Прайс. У нее есть брат-близнец. Бен. Хотя, по-моему, он учился в университете в Эдинбурге. Ты ее знаешь?

Он качает головой и хмурится.

– Это имя мне ничего не говорит. Но это было очень давно. В каком году она там училась?

– Кажется, в двухтысячном или в две тысячи первом.

– На каком курсе?

Я пытаюсь вспомнить.

– Не знаю точно, если честно. Сейчас она дизайнер ювелирных изделий. О, погоди! У меня есть ее фотография, может, это освежит твою память. Она очень красивая. – Он грустно улыбается, и я мысленно ругаю себя за то, что сказала нечто настолько бестактное. – Давай я схожу за телефоном.

Мой мобильный стоит на зарядке в спальне Нии. Когда я отключаю его от сети, мое сердце замирает при виде очередного пропущенного звонка от Бена.

– Вот, – говорю я, возвращаясь на диван. Я сажусь рядом с Люком, держа телефон так, чтобы нам обоим был виден экран. – Мы сделали несколько селфи в тот день, когда я переехала к ним в дом.

Я сразу же нахожу фотографию, одну из последних, которые сделала. Беатриса надула губы, а я высунула язык, мы обнимаем друг друга за плечи. «Мы выглядим словно лучшие подруги, – думаю я. – Словно сестры». Жаль, что все так обернулось.

– Боже мой! – восклицает Люк, забирая у меня телефон, чтобы получше рассмотреть снимок. Я полагаю, что он собирается пошутить о том, как глупо я выгляжу на фото, но он этого не делает. Вместо этого он выдает: – Я встречался с ней в университете.

Я замираю.

– Что? Но при этом ты не помнишь ее имя?

Он пролистывает еще несколько фотографий, которые я сделала в тот день, – на них мы с Беатрисой запечатлены в разных дурацких позах возле ее дома.

– Ее зовут не Беатриса, вот почему. Ну, когда я ее знал, ее так не звали. Ее звали Маргарита. Маргарита Макдоу.

Комната плывет у меня перед глазами. Я вспоминаю, как Джоди рассказывала мне о том, что Бен называл Беатрису Маргаритой. Люк возвращает мне телефон, а я продолжаю смотреть на ее фотографию, на ее красивое лицо в форме сердечка, на миндалевидные глаза цвета акациевого меда. «Кто ты?»

– Она никогда не упоминала о том, что у нее есть брат, не говоря уже о близнеце, – вспоминает Люк, сдвинув брови. – И я встречался с ней несколько месяцев. Какое-то время все было довольно серьезно.

– Не могу поверить, что она не упомянула о своем брате-близнеце. Они так близки… Ты уверен, что она не рассказывала тебе о Бене?

Он кивает.

– Определенно, я бы вспомнил, если бы у нее был брат-близнец. Я однажды встретился с ее мамой, и она не упоминала о том, что у нее есть сын, близнец Маргариты.

Кровь стучит у меня в ушах.

– Ты был знаком с ее мамой? Но она умерла, когда Беатриса была совсем маленькой.

Он хмурится.

– Нет, не умерла. – Он переносит вес с одной ноги на другую, и его кожаная куртка скрипит.

– Можешь описать эту женщину?

Он кривится.

– Черт возьми, Аби, я ее едва помню. Это было почти четырнадцать лет назад.

– Пожалуйста, это важно. – Я придвигаюсь к нему ближе. – Она была невысокой? Немного неухоженной?

– Нет, она определенно не была низкорослой. Она была очень высокой, стройной и очень гламурной. Я бы сказал, шикарной.

– Шикарной?

– Она была при деньгах, это было видно по тому, как она держалась, как говорила, какую одежду носила. Она выглядела не так, как большинство других мам, это точно.

Мои мысли кружатся бешеным водоворотом. Что все это значит?

– Знаешь, – продолжает Люк, – какое-то время я был без ума от этой девушки. Но она была немного странной.

– В каком смысле?

Он пожимает плечами:

– Чересчур настойчивой, с моей точки зрения.

Я спрашиваю, уверен ли он, что это та самая девушка, призываю