Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Грейс протестующе взмахивает рукой:

— Я не шучу. Я ее заперла. Вот поэтому. Поймала в мышеловку, как мышь на сыр. Потому что она довела Солли до слез.

Малколм смотрит на дочь тяжелым, озадаченным взглядом и заключает:

— Ну хорошо, я с тобой потом разберусь. Будьте добры, отправляйтесь оба к себе. Но сначала, Грейс, извинись перед Карензой.

Грейс с холодной улыбкой смотрит на меня:

— Извините, Каренза.

— Ничего. — Хотя на самом деле мне хочется сказать: “Молодец, сообразительная девочка”.

Малколм взмахом руки отпускает детей. Соломон уносится со скоростью футбольного вингера или спасающегося бегством. Грейс удаляется с достоинством. С торжествующей улыбкой, адресованной мне напоследок.

Когда дети уходят, Малколм смотрит на меня, явно собираясь что-то сказать, но я опережаю его:

— Малколм, почему вы всегда запираете дверь в подвал?

— Потому что там опасно, ступеньки скользкие. Вы теперь и сами знаете.

— И все?

— Нет, конечно. Мы его почти не используем. Мои мать с отцом его никогда не использовали. Там слишком сыро. Они всегда запирали дверь.

— Но ключ от него имеется?

— Ну да, обычно он висит на пробковой доске справа от кухонной двери. Вон там, видите?

Я вытягиваю шею — да, в холле, прямо у кухонной двери, есть пробковая доска.

— Грейс его запросто может достать, если залезет на стул, — замечаю я. — Наверное, так она и сделала.

— Может, конечно. А Солли до сих пор до ключа не дотянется.

Объяснение принимается. Я смертельно устала, и все, чего мне хочется, — это уехать домой.

— Послушайте, мистер Тьяк, я сейчас уеду, но хочу сказать это еще раз.

Малколм садится, ждет.

— Соломону можно помочь. Не буду скрывать — все серьезно. Он явно страдает галлюцинациями.

— Что вы можете сделать?

— Ну, для начала могу поговорить с друзьями, которые разбираются в парапсихологии больше моего. Могу изготовиться к бою сама. Иными словами, я способна помочь, и я помогу, но это займет не одну неделю.

Он выдыхает, словно сдаваясь. Мрачно усмехается.

— Это длится уже несколько месяцев. Если вы сумеете решить проблему к следующей весне, я буду по уши благодарен.

Я встаю, встает и он. Говорит:

— Я искренне сожалею — насчет Грейс. С ней такое случается, она, как и мать, может черт знает что выкинуть.

— Ничего страшного. Меня ее инициатива в каком-то смысле даже восхищает.

Малколм вяло улыбается и провожает меня к выходу. Открывая дверь, позволяя мне ускользнуть из Балду, он произносит:

— Летучие мыши, м-м?..

20

Меню в “Устричной” обширное. Начертанное от руки на большом листе плотной бумаги, оно расписывает местные мидии, дорсетских крабов и выловленного на удочку морского окуня — может быть, того самого, что выудил брат Джаго Мойла два дня назад во время рыбалки в Ковереке. Я по опыту знаю, что все это очень вкусно, ела бы тут хоть каждый день. Сегодня эти роскошества доступны мне благодаря деньгам Малколма Тьяка.

Эта мысль вызывает у меня неясную вину — я питаюсь от страданий этой семьи, — но потом вспоминаю, что поесть вообще-то надо, к тому же я замечаю в витрине устриц и читаю:

Выловлены в Хелфорде[238] (только с октября по март)

Морской окунь из устья Кэмел[239] (круглый год)

Просто и эффектно. Я точно закажу устриц, с хлебом на опаре, с хрустящей корочкой. Лимон и табаско. И, может, жареную картошку с майонезом. А может, и большую тарелку биска[240] из омаров. А на диету сяду с завтрашнего дня.

— Прости за опоздание! — Прия Хардуик выглядит слегка уставшей, она вешает стеганую куртку на спинку своего стула. — На дороге у-у-ужас что творится. В итоге ехала на такси. — Обводит ресторан взглядом: — Вторник, время обеденное, а народу уже прилично.

— Здесь действительно вкусно кормят. С удовольствием посоветую рыбный суп.

Прия расцветает, хотя у нее всегда выражение счастья на лице. Я уже давно восхищаюсь ею на расстоянии: умна и профессиональна, всегда со вкусом и к месту одета. Вот как сегодня: темная водолазка, отличные джинсы.

— Вы готовы сделать заказ?

Официант появился когда надо — не поторопился и не заставил ждать. Мы делаем заказ, возникает лишь одна заминка, мы не можем решить, заказать бутылку испанского вина или не стоит. В итоге приходим к соглашению, радующему обеих: мы сумеем управиться с бутылкой “Альбариньо”.

Нам приносят вино, за ним следуют устрицы, картофель, суп, салат, и мы наконец возвращаемся к разговору. Я спрашиваю, как дела у Прии дома, в ее симпатичном пенринском коттедже, я там была пару раз, познакомилась с ее суматошным мужем Феликсом и буйными детьми, Лео и Тилли. Шумными, но забавными. Может, даже слишком забавными, потому что у них в гостях я была вскоре после смерти Минни. В то время простой, искренний смех молодой семьи причинял мне ощутимую боль. Я избегала семей — особенно счастливых, с детьми — много, много месяцев. Но сейчас мне уже легче.

— Значит, у Феликса все хорошо. А как дети?

— Отлично. Ну почти. Лео хочет на Рождество ударную установку.

Мы закатываем глаза. Сходимся на том, что это будет сущий кошмар.

Прия усмехается:

— Феликс говорит, мы можем достичь компромисса и купить ему леопарда.

Я смеюсь, вспоминая Прию на том дне рождения. Вспоминая неразумную болтливость Дайны, скучную напыщенность Ноэля Осуэлла и всеобщий жадный интерес к Тьякам. Корнуолл изголодался по сплетням!

— Ну что же. — Прия точно рассчитала время. — Расскажи про Тьяков. Ты говорила, что тебе есть о чем рассказать и есть о чем спросить.

— Да, есть, — соглашаюсь я. — Но мне, честно говоря, крайне некомфортно называть настоящие имена. Я понимаю, что ты знаешь, о ком речь, но я бы предпочла называть их “семья Т, ребенок А, ребенок Б” и так далее. Только так я смогу о них рассказывать.

Прия, соглашаясь, кивает:

— Да, конечно, прости, ты права. Это же не досужая болтовня. Пусть будет семья Т. Спрашивай, я готова помочь. Как специалист. И наш сегодняшний разговор не пойдет дальше этого стола. Обещаю.

— Спасибо.

Я донесла свою точку зрения, пора начинать рассказ, но драма Тьяков слишком болезненна и для меня самой. Поэтому я жую свежайшую устрицу, сдобрив ее каплей табаско, глотаю, заставляя Прию ждать, отпиваю воды и наконец говорю:

— По-моему, в доме обитают призраки.

Вот и сюрприз, который я ей обещала. Прия на секунду застывает, не донеся ложку с супом до рта.

— Ты серьезно?

— Да. Ну то есть я не считаю их привидениями, пробирающимися в дом из старых шахт, но в