"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

на образ той девочки, которая умерла семнадцать лет назад. Мне показалось, будто она на самом деле не погибла, а просто живет где-то счастливо. От этого стало еще тяжелее на душе.

Возможно, именно поэтому я так отчаянно пыталась раскрыть правду о смерти другой О Ючжин. Мне хотелось сделать для нее то, что я не успела сделать для моей подруги, погибшей семнадцать лет назад.

Какая у тебя была жизнь? Какой была твоя смерть?

Я искала твой образ в жизни и смерти другой О Ючжин.

И наконец пришло время.

Я хотела взглянуть в лицо своему греху и своей ране. Я стремилась к искуплению и исцелению.

Сэгён понимала все это и поэтому, зная правду, молчаливо поддерживала меня».

У Михо сердце разгорелось от переполняющих чувств. Невольно она сжала полы своего пальто, и слезы, вырвавшиеся из-за бушующих эмоций, начали стекать по щекам.

– Ючжин, – прошептала Михо, и от этого слова у нее заболело горло, будто вместо слогов она извергала кровь.

«Да, моя Ючжин была другой, не как та О Ючжин. Она была похожа не на яркую розу, а скорее на скромную лилию. Ее улыбка была не уверенной, а робкой. Моя Ючжин была тихой и немногословной девочкой, которая предпочитала стоять в тени, а не находиться в центре внимания.

Моя Ючжин…

Ючжин…

Впервые за семнадцать лет я произнесла ее имя. Впервые за семнадцать лет я по-настоящему позвала ее по имени. Расследуя это дело, я много раз произносила имя Ючжин, но ни разу не обратилась к той, настоящей Ючжин. Казалось, что в горле выросли шипы, а слова, словно лезвия, резали горло и вот-вот могла пойти кровь.

Ючжин, Ючжин.

Я не могла заставить себя произнести твое имя, потому что на мне лежала вина. Одно лишь это имя причиняло невыносимую боль, словно осколки стекла вонзались в мою грудь каждый раз, когда я пыталась его выговорить.

Поэтому я самовольно похоронила тебя. У меня не хватило смелости взглянуть в лицо тому, что я совершила, и я просто засыпала это землей. Но под этим слоем рана продолжала гноиться и кровоточить. Она оставалась живой и не давала покоя.

„Прости меня…“ – это были слова, которые я так хотела сказать тебе.

Я хотела остановить тебя, взять за плечи и признаться во всем. Сказать, что моя ложь загнала тебя в угол, что я отвернулась от тебя и что мне очень жаль».

Сердце Михо готово было вырваться из груди, все тело горело, словно охваченное пламенем. Она и Сэгён не могли сдержать слезы.

– Прости меня, – прошептала Михо, произнося слова, которые она должна была сказать семнадцать лет назад, но безнадежно опоздала.

Они долго плакали, словно бросая все накопившиеся эмоции в мерцающую реку перед ними.

Лишь спустя время обе наконец вытерли слезы.

– Мы не виновницы той трагедии. Мы все были и своего рода жертвами, и на нас лежала часть ответственности. Но… Наверное, до самой смерти мы не сможем полностью освободиться от этого.

Михо кивнула в ответ на слова Сэгён.

Есть раны, которые никогда не заживают. Они остаются с нами до самой смерти, до того дня, когда мы закроем глаза и сделаем последний вдох. Такие раны нельзя исцелить, их можно лишь принять и продолжать жить с этим бременем.

– И каждый раз, когда эти мысли будут возвращаться, давай больше не будем себя винить… Просто будем скорбеть. Теперь… давай просто грустить и оплакивать ее.

С реки дул холодный ветер. Михо обняла Сэгён за плечи. Они долго стояли молча.

Река, как и вчера, так и сегодня продолжала свое неумолимое течение, все так же мерцая в вечном движении.

Эпилог

Закончился второй семестр первого класса старшей школы.

Михо, Ючжин и Сэгён стояли на пустынном берегу реки Ханган, дрожа от холода из-за пронизывающего ветра. Солнце уже давно село, и ледяной ветер с реки безжалостно хлестал девушек.

Провалив экзамены, подруги решили отправиться к реке Ханган в надежде, что пейзаж поможет им хоть немного развеяться. Однако место, куда они прибыли, оказалось пустынным и заброшенным, с редкими кустами, растущими вокруг. Перед ними были лишь мутные и колышущиеся темные воды реки.

– Ох, как же все плохо. Настоящая катастрофа, – вздохнула Ючжин, плюхнувшись на землю. Хоть они все получили плохие результаты на экзаменах, у Ючжин они оказались хуже всех. – Как вообще столько несчастий может свалиться разом? Мало того, что я перепутала ответы по истории, так еще и телефон у меня отобрали. Я думала, что хотя бы вид на реку поможет почувствовать себя лучше, а тут вот это.

Не успела Ючжин закончить, как Сэгён тоже подала голос:

– Что с тобой не так? Думаешь, только ты несчастна? У меня все то же самое. Вчера мои мама и папа опять поссорились. Из-за того, что мама всю ночь плакала, я даже уснуть не смогла. Оценки? Да мои родители даже не знают, в какой я профильной группе – гуманитарной или математической.

Михо не смогла промолчать, подумав, что они соревнуются в том, кто из них самая несчастная. Она была уверена, что ее жизнь не менее тяжела.

– Вас за плохие оценки хотя бы не бьют. А я вот думаю, сколько пощечин отхвачу, когда приду домой с таким табелем. Лучше бы уже розгами, честное слово. А пощечины… Вы вообще знаете, как это унизительно?

После слов Михо все тяжело вздохнули.

Берег реки Ханган уже утонул в густой тьме, и только холодный ветер пронзительно свистел вокруг. Настроение было подавленным, и потому повисла мрачная атмосфера.

Девушки молча смотрели на спокойно текущую реку, как вдруг тишину нарушил громкий урчащий звук. Михо и Ючжин одновременно повернули