Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Элиас поднялся по внушительной лестнице, и на верхней площадке его встретила одна из сотрудниц. Она проводила новичка к стойке, чтобы он зарегистрировался, а потом провела через один из флигелей и попросила подождать в маленькой, скудно обставленной приемной. Кулер и стоящие рядом с ним в коридоре упаковки с водой свидетельствовали, что эта часть комплекса была отведена служащим. Элиас сел и достал свой мобильник. Ни единой сети. Через несколько секунд появился грозный и массивный сотрудник службы безопасности, бросивший на Элиаса свирепый взгляд. Личные мобильники на территории компании запрещены. Пришлось подчиниться и позволить конфисковать гаджет. Однако эта неприятность не умалила возбуждения Элиаса. Наконец-то ему представилась возможность продемонстрировать всем свои способности, дать Алену повод гордиться учеником. Четыре года Элиас претворял воспоминания в запахи, четыре года он ждал своего часа. И теперь чувствовал, что готов. Через несколько минут откроется дверь и здесь появится директор по набору персонала. Этот величественный цербер выдаст Элиасу допуск в империю «Фрагранции». С таким сезамом в кармане молодому человеку останется лишь не упустить шанс осуществить свою мечту – стать ольфактором. Всего-то и нужно, чтобы эта дверь открылась. Та самая дверь, на которой висела аккуратно прикрепленная записка, извещающая, что директор по набору отбыл в отпуск.

11

Контроль над службой набора, среди прочего, входил, разумеется, в обязанности Норы. Правая рука Корнелии, она иногда думала, что в случае ее неожиданного вынужденного отсутствия «Фрагранция» закроется из-за нехватки персонала. Впрочем, из всех функций, возложенных на нее в данный весьма специфический период, именно эта была уж точно наименее обременительной. Единственное, что от нее требовалось, – рассылать иногда по электронной почте письма в филиалы, напоминая о временном прекращении приема сотрудников. И к этой задаче она относилась очень серьезно: последние полгода дублировала данное сообщение каждые две недели. Каково же было ее удивление, когда ей позвонили из регистратуры (как раз когда она занималась бегом) и предупредили, что некий кандидат ждет ее в центре.

Она тут же вызвала своего водителя, и теперь они на всех парах неслись в Фонтенбло. Расположившись на заднем сиденье, Нора проглядывала на планшете информацию на этого нарушителя спокойствия. Его звали Элиас Револь, и он уже четыре года работал ассистентом в лаборатории в Мане. Руководил ею Ален Фиссон, пятый ольфактор в западной части страны, но этот филиал был настолько незначительным, что Нора почти забыла о его существовании. Два сотрудника, сто тридцать пациентов, смехотворный оборот. Быстрым движением она прокрутила личное дело Элиаса, остановившись на его фотографии. Худое лицо, впалые щеки; нос, внушительный и тонкий, напомнил ей плавник акулы. Венчала все это черная кудрявая шевелюра. Но ее внимание привлекли глаза, темные и печальные. Норе нравились мужчины с меланхолией во взгляде. Они внушали ей доверие. В конце концов она закрыла планшет и убрала его в специальный карман на дверце.

Покусывая указательный палец, Нора погрузилась в размышления о том, что стало источником неожиданного осложнения и как лучше его устранить.

Элиас этого, конечно, знать не мог, но, столкнувшись с нарастающей волной краж ЛСМ, с увеличением количества подпольных лабораторий и повторяющихся утечек в прессу, Корнелия решила принять меры. Придя к выводу, что причиной потери контроля и предания излишней гласности деятельности «Фрагранции» было ее расширение, она избрала политику сокращения территориального покрытия. Начальница также планировала (в строжайшей тайне) закрыть наименее продуктивные из двадцати четырех филиалов. И заведение в Мане числилось среди семи неудачников. Однако подобное решение согласно правилам могло быть принято только голосованием ольфакторов на генеральной ассамблее. Вот почему последние шесть месяцев Корнелия, которая могла бы дать фору самым ярым лоббистам, готовила почву, укрепляя свое влияние, реорганизуя «Фрагранцию» и ведя переговоры, чтобы добиться одобрения этой меры теми филиалами, которых она не затрагивала. И одним из первых шагов стала приостановка, под надуманным предлогом, набора будущих специалистов.

Нора прищурилась. Почему этот Ален Фиссон, несмотря на дюжину мейлов, сообщавших о прекращении приема, все же прислал своего ассистента за десять дней до решающего события? Она снова взялась за планшет, вышла из профиля Элиаса Револя и щелкнула по профилю его ментора. Веб-портал «Фрагранции» располагал базой данных, содержащей полную информацию о каждом сотруднике предприятия. Но доступ к ней был только у избранных. Разумеется, Нора Олссон входила в их число. В специальном поле на его карточке Нора обнаружила запись, оставленную начальником отдела кадров: «Отъявленный технофоб, связываться главным образом по телефону лаборатории».

– Все хорошо, мадам?

Шофер смотрел на нее в зеркало заднего вида. Вот уже пять лет он возил ее повсюду. Молчаливый свидетель ее возвышения, он чувствовал, когда шефиню что-то мучило.

– Все отлично, если не считать того, что один ольфактор, которому я полгода посылаю мейлы, их не читает.

– Вы можете просто ему позвонить.

– Я бы с удовольствием. Но уже слишком поздно. Франсуа, пожалуйста, следите за дорогой. На такой скорости мы в одном чихе от встречи с Великим Архитектором[33].

Нора знала, что, учитывая непопулярность предстоящей реформы, Корнелия, чтобы ее протолкнуть, ставила на эффект неожиданности. Держать семерых попавших под удар ольфакторов в неведении было для директрисы гарантией того, что они заранее не объединятся и не сумеют создать диссидентскую коалицию, которая обеспечила бы им большинство.

– Но как же быть с ассистентом?

На этот раз Франсуа повернулся к ней всем телом.

– Бога ради, глядите на дорогу, – запаниковала женщина и продолжила: – «Фрагранция» никогда не отказывала в испытательном сроке кандидату, которого предложил ольфактор. Если я отошлю Элиаса, есть риск, что сюда заявится его наставник, требуя объяснений. Ровно то, чего Корнелия хочет избежать.

Сколько она ни обдумывала проблему, в голову ей приходило единственно возможное решение. Столь же простое, сколь и неприятное: следовало принять Элиаса и продержать его в центре до дня генеральной ассамблеи.

Минут десять спустя машина подъехала к воротам центра. Там двое охранников, казалось, схлестнулись с пациентом. Их позы и жесты говорили о том, что они преграждают ему путь. Заинтригованная сценой, Нора велела шоферу остановиться и пойти выяснить, в чем дело.

– Этот тип хочет получить сеансы на халяву. Он не платит уже почти месяц, – доложил водитель, садясь обратно за руль.

– Сколько сеансов он не оплатил?

– Около пятнадцати, мадам.

Она бросила взгляд через заднее стекло. Мужчина, встрепанный после стычки и отброшенный на несколько метров от ограды, казался совершенно сломленным.

– Вы, случайно, не спросили его имени?

Франсуа высунул голову из машины и громогласно велел одному из стражей сообщить