Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Так бы я и сама могла, – досадливо бросила Нора.

– Простите, мадам.

В своем планшете Нора выяснила, что пациент, недавно овдовев, использовал сеансы ольфакторных воспоминаний, чтобы снова пережить счастливые моменты супружеской жизни. Мужчина рассказал ольфактору, который им занимался, что старается продать дом, чтобы погасить свои долги. С трудом справившись с комом в горле, Нора велела шоферу подъехать к сторожевому посту. «Пропустите его. Только в этот раз», – приказала она охранникам и подняла стекло.

Поступая подобным образом, Нора понимала, что действует вразрез с политикой «Фрагранции». Но она слишком хорошо знала, что такое зависимость, с которой сейчас боролся этот мужчина. Доза воспоминаний была не просто нужна несчастному – она была ему жизненно необходима.

Шофер высадил ее у большой лестницы центра. Нора зашла в здание, пересекла холл, поднялась на второй этаж и, прежде чем добраться до двери в приемную, проследовала по бесчисленным коридорам. Она перевела дыхание, оправила свой черный костюм и негромко постучала…

Элиас не заметил ни ореховых глаз, ни светлых волос, уложенных в безупречную, возвышающуюся над головой прическу, ни даже ее маленького роста, ибо все его внимание было мгновенно поглощено пьянящим, разящим, манящим и дурманящим запахом молодой женщины, разлившимся в помещении. Сама эта волна требовала внимать каждому слову, и Элиас подчинился. Без колебаний.

– Меня зовут Нора, и я приветствую тебя от имени всей нашей команды. Добро пожаловать в наши ряды.

12

Элиас оглядывал свое новое жилище, позабыв об открытом чемодане, который лежал у его ног. Нора поскупилась на разъяснения, и ему пришлось положиться на свое чувство ориентации, чтобы сообразить, куда именно он попал. Кажется, он находился в южном флигеле, под самой крышей. Проходя по последнему коридору, он отметил, что весь этаж был отведен под спальни. Однако восемь других комнат, таких же тесных, как и его собственная, казались незанятыми. Наконец Элиас распаковал свои вещи и убрал их в комод, единственный тут предмет меблировки, если не считать кушетки.

«Куда как по-спартански!» – сказал он себе, ощупывая матрас. Тот под давлением ладони издал жалобный вопль. Старое пружинное ложе наверняка помнило времена Второй мировой войны. Он присел на краешек и стал терпеливо дожидаться, пока Нора за ним придет. Без мобильника ожидание быстро стало мучительным. Его поколению не позволили ни узнать, что такое скука, ни научиться ее выносить. Ноутбук он с собой не взял, стены комнаты были голыми. Сожалея о том, что не захватил какую-нибудь книгу, он принялся следить за стрелками наручных часов. В конце концов, занятие не хуже прочих. В какой-то момент он готов был поклясться, что секундная скакнула назад.

Его взгляд скользнул к окну, и он решил выглянуть наружу. Кровля на первом плане и море зелени… вид не то чтобы из лучших. Он снова присел на кушетку, отчего матрас вновь заскрипел, словно напоминая, что ему тоже есть на что пожаловаться. Даже сама комната была обонятельно нейтральной. Никакого запаха краски или пыли. Полная пустота. Несколько раз молодой человек едва удержался, чтобы не выйти вон и не отправиться на поиски приключений. Но так ничего и не сделал. Приказ Норы был вполне однозначен: ему предписывалось ждать ее возвращения. Элиас слишком дорожил своим местом, чтобы рискнуть совершить малейшую оплошность.

Эти адские муки длились битый час, показавшийся ему пятью. Когда он уже начал терять надежду, что рано или поздно кто-нибудь придет освободить его, в дверь постучали. Избавление.

– Открыто! – крикнул он, даже не стараясь скрыть волнение в голосе.

Нора и ее пьянящий парфюм вплыли в комнату. В руках она держала стопку сложенной одежды.

– Прости, что тебя поместили именно сюда. У нас сейчас самый разгар работ по расширению.

– Не беспокойтесь, по виду не скажешь, но матрас довольно удобный. Правда, забавно поскрипывает.

Чтобы проиллюстрировать свои слова, Элиас чуть попрыгал ягодицами на кушетке. Когда женщина ему нравилась, он в обязательном порядке превращался в некое странное и неадекватное создание. Стоило мелькнуть этой мысли, как ассистент почувствовал, что щеки у него запылали: ему вспомнился случай, когда он в самой неподходящей ситуации продемонстрировал пациентке свое умение изгибать язык так, что тот становился похож на клевер с тремя лепестками.

– Набор черных халатов. Униформа ольфакторов, – улыбнулась Нора, кладя стопку рядом с ним.

Это уточнение тронуло молодого человека. Конечно, не всяк монах, на ком клобук, но ему впервые предлагали облачиться в соответствующее одеяние.

Он сменил наряд, и они отправились на обзорную экскурсию.

Корнелия приобрела это поместье двадцать лет назад. Окруженные лесом и высоченной кованой оградой, ее владения были труднодоступными и гарантировали абсолютную конфиденциальность. Легенда гласит, будто учредительница, осмотрев ограду окружностью в два километра, взяла у растерявшегося риелтора бумаги и подписала их, даже не заглянув в здания. Понадобились два года строительных работ, чтобы превратить эту территорию в элитный комплекс.

Нора и Элиас спустились в сад по большой лестнице из известняка. От массивных тесаных ступеней, за долгие послеполуденные часы прогретых солнцем, исходил сухой меловой запах. Запах лета, который на мгновение перенес Элиаса в посыпанный гравием двор его дедушки и бабушки. Показывая парк, Нора заодно объяснила, как устроена работа центра. Пациенты, чей профиль предварительно был тщательно проверен, прибывали в поместье со всей Франции для участия в сеансах ольфакторных воспоминаний. С понедельника по пятницу их принимали, регистрировали и распределяли среди восьми работающих здесь ольфакторов. В глазах счастливых избранников и персонала эти восьмеро были настоящими рок-звездами. Некоторых ольфакторов очень устраивало подобное отношение, хотя большинство разыгрывало смиренную скромность. Однако Нора, проработавшая в компании много лет, была убеждена: все они без исключения – те еще недоумки. И этим своим выводом она, приостановившись, доверительно поделилась с Элиасом.

Он оценил откровенность экскурсоводши. Молодой человек сознавал, что с Аленом его связывали особые отношения, и всегда опасался того приема, который окажут ему другие ольфакторы. Поэтому его немного успокоило, что, по мнению Норы, те были не лишены недостатков. Значит, если отношения сложатся не лучшим образом, то не обязательно по его вине. Затем молодая женщина и ее объяснения двинулись дальше. В своем постоянном стремлении к максимальной закрытости «Фрагранция» оставалась исключительно французским предприятием. Ни единого филиала за пределами Гексагона[34]. Жертвой паранойи Корнелии пали даже заморские территории[35] (ведь выход на международный рынок повлек бы за собой дополнительный риск утечки ЛСМ). Но иногда «Фрагранция» все же предлагала свои услуги иностранцам – если те соответствовали всем условиям приема и были рекомендованы двумя надежными поручителями.

– Ты в курсе истории «Фрагранции»? – спросила