Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Майлз пожимает плечами:

— Я мало что знаю. Семейная история. Женщина из рода Тьяков родила внебрачных детей, лютейший позор, предки наши говорили, что она вышла замуж и эмигрировала в Америку. О самоубийстве в семье молчали. Семья богатая, влиятельная, никто бы не стал лезть с расспросами.

— А доказательств не было. Не было тел.

Майлз кивает:

— Вот именно. Покоились на дне колодца. В конце концов тело Элизы сместилось, через несколько месяцев его смыло сильными дождями, но к тому времени оно разложилось, опознать его стало невозможно, а в Зон Дорлам впадает много ручьев, вряд ли кто-нибудь знал, что один такой поток протекает прямо под Балду. Труп, обнаруженный на берегу, стал местной загадкой, потом местным фольклором, а в итоге про него почти забыли. И никто не дознался, откуда ботиночек.

— Кто еще знает историю целиком?

Майлз внимательно смотрит в кружку, словно ее содержимое может предсказать ему будущее.

— Очень немногие. Исчезающе немногие. То дело почти не обсуждали. Я помню, что мама с папой говорили о нем всего дважды.

Я нажимаю:

— Но Соломон же знает, он одержим этим детским ботинком, он швыряет ботинки в море.

Майлз виновато вздыхает:

— Ну, э-э, да, это, наверное, я виноват. Напился, заговорил с Молли об Элизе Тьяк. А Солли стоял у двери. Проклятые “буравчики”.

Я и это отмечаю — Майлз считает себя виноватым.

— Они и есть призраки Балду? Та женщина и дети? — Я ловлю себя на этих словах, но какой у меня выбор? — Конечно, я не верю в привидения, но если бы вы верили, то есть если человек верит…

Майлз приходит мне на помощь, в его улыбке печаль:

— Не Элиза ли Тьяк бродит по дому? Не она ли дама из подвала, не она ли Непонятная? Кто знает, доктор Брей, кто вообще хоть что-нибудь знает? Я ведь тоже не верю в привидения. — Он облизывает красные влажные губы. — Но я их чую, тут сомнений нет, я чую эту даму и двух ее детей, поэтому и не люблю ночевать здесь. В красивом доме в чудесной маленькой долине. В доме прекрасном и ужасном. — Он склоняет голову набок и задумчиво продолжает: — И вот что я заметил: призраки имеют обыкновение преследовать лишь Тьяков, других — нет. Как правило. Как будто это семейное проклятие, которое наслала на нас Элиза.

— Трише они не являются?

Майлз качает головой.

— Она просто знает, что Соломону иногда мерещится, и ее это напрягает. Хотя я не думаю, что она сама что-то видит.

— Значит, больше никто. Только Тьяки?

— Да, я так считал. Но теперь и вы что-то видите, я прав? Если честно? Так что моя теория дала трещину. — Он изучает мое лицо, что-то прикидывает. — Вы готовы все рассказать прямо сейчас?

— О чем?

— Что вам привиделось?

Я пью остывающий чай, думаю. Действительно, почему бы мне тоже не признать происходящее. Вряд ли Майлз растреплет мои секреты, он обещал молчать.

— Я слышала топот. Наверху.

— Так, — кивает Майлз. — Шумы — дело обычное. Стуки время от времени. Удары. Часто звуки идут из подвала. Иногда слышишь, как кто-то сбегает по лестнице, но этот кто-то никогда не достигает нижних ступенек. — Бросает на меня испытующий взгляд: — А еще что?

Я набираю воздуху в грудь и признаюсь:

— Когда я только приехала, я видела в саду фигуру — может, она была… Непонятная. Элиза Тьяк. А прямо перед вашим приходом я слышала детский голос. Здесь был ребенок. Маленький. Он говорил: “Мама. Помоги. Я боюсь воды”.

Майлз в упор смотрит на меня.

— Господи. Вот ужас так ужас.

— Я испугалась.

— А кто бы не испугался?

— Вы знаете, что я потеряла дочь? Что она утонула?

Майлз кивает:

— Слышал. Эх. Не хотел ничего говорить.

Внезапно он оборачивается к окну, словно моя дочь Минни стучит в стекло. “Впусти меня, впусти, не дай мне снова ходить во сне…”

— Знаете, Каренза, может, вам пора спросить себя, стоит ли игра свеч.

— В каком смысле?

— В таком. Вы выложились по полной, и я знаю, что вы искренне хотели помочь, но я вот думаю: а не бросить ли вам это дело. Не бросить ли нас. Махните рукой на эту загадку, возвращайтесь домой, к своей жизни. Может быть, нам уже не помочь. Про́клятым Тьякам, обитателям старого, полного шумов дома, с младенцами на дне колодца.

Вот и еще один человек советует мне отступиться и уехать. В ответ я нечленораздельно мычу.

— Не в последнюю очередь потому, что это может быть опасно для вас. Психологически. А то и в буквальном смысле.

Я удивленно смотрю на него:

— Как это — в буквальном смысле?

— Согласитесь, что жизнь в Балду оказалась опас ной для несчастной милой Натали. Населенный безумцами дом с привидениями. Ее детям мерещилось черт знает что, ей было от чего самой сойти с ума.

— Вы допускаете, что ее убили?

— Возможно. Я и правда не знаю. Может быть, ее довели до безумия. Я хочу сказать, что с трудом засыпаю в Балду, а я здесь родился. Один бог знает, до чего этот дом довел Натали.

Майлз Тьяк явно говорит правду. Но это лишь одна правда, а ведь наверняка есть и другие.

— Нет. Я не сдамся! Я не верю в привидения. Должно быть какое-то рациональное объяснение. А бедным детям нужна помощь. Им надо, чтобы кто-нибудь не слетел с катушек и во всем разобрался.

— Ну да-а-а… помощь им нужна. Если им можно помочь. — Майлз морщится, он явно не одобряет мое упорство. — А вдруг рациональное объяснение состоит в том, что этот проклятый дом полон ведьм и призраков и человеку восприимчивому стоит убраться отсюда, пока не поздно. — Наши взгляды встречаются. — Но желаю вам, Каренза, удачи в вашем научном квесте. Если вы сумеете спасти нас, честь вам и хвала. Как там у Рильке?..

— У кого?

— Это немецкий поэт. У него сказано: может, не надо пытаться все понять? Так жить проще. Du musst das Leben nicht verstehen…[276] У Рильке вообще много правды. Прогулки по печальным скалам Триеста, наверное. — Он окидывает кухню взглядом. — Малколм где-то прячет абсент, зуб даю.

Я позволяю себе с облегчением улыбнуться: Майлз хотя бы знает, когда ввернуть шутку.

— Если найдете, я присоединюсь.

Он встает:

— Пойду взгляну сначала на эту шахту. Измерю ее. С вами ничего не случится?

— Нет, не случится, спасибо. Со мной все будет нормально.

И Майлз покидает кухню, я остаюсь одна.

Какое-то время сижу за кухонным островком Балду-хауса. У меня три варианта. Могу сесть в машину,