Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

первого моего визита в Балду. Про странный запах в холле, про то, как Соломон разговаривал с мамой на кухне, про то, как я чуть не утонула в шахте, про стуки и топот — я их точно слышала. Глаза у папы расширяются все больше, он изумлен, даже потрясен. Пиво остается нетронутым.

— Подожди! — перебивает он меня.

А я как раз излагаю самое интересное — как Элиза Тьяк утопилась вместе с детьми.

— Почему, папа?

Отец странно бледен.

— Каренза, опиши-ка этот дом поточнее.

Я повинуюсь. Узкая извилистая дорога к дому, долина, выходящая к маленькому заливу, река Батшеба, мрачный лес с кривыми деревьями, старинные окна, дребезжащие от ветра, и ультрасовременная кухня.

— Боже мой, боже мой, — шепчет отец. — Кажется, я знаю это место.

— Откуда?

— Балду-хаус, говоришь? У меня плохая память на названия, но по описанию я его узнал. Думаю, я был там. Очень давно.

Я потрясенно молчу.

— Не могу сказать наверняка, но что-то такое вспоминается. — Он пожимает плечами — похоже, ему нечего добавить. — Просто предположил, вот и все.

— Ну хорошо.

Я смотрю на море, синее, сверкающее под декабрьским солнцем. Потом прерываю молчание:

— Ты знаешь, в этом году я буду встречать Рождество в Балду. Малколм просил помочь с детьми.

У отца на лице написано сожаление, однако он не удивлен.

— Бабушка Спарго уже сказала, что ты можешь поехать туда на Рождество.

— Не сомневаюсь, что сказала.

— Я ни в коем случае не собираюсь тебя отговаривать. Но буду очень рад, если ты присоединишься ко мне и… еще к одному человеку.

— Спасибо за приглашение, конечно, но давай не в это Рожде ство.

— Пусть так. Просто… просто удачи тебе.

Он смеется. В смехе слышится легкое беспокойство. Мы болтаем о том о сем, постепенно холодает.

— Ладно, пойду-ка, — говорит отец. — Солнце садится, а я без теплого пальто. Позвони, когда у тебя будет возможность… как устроишься там. — Он пристально смотрит на океан. — Я знаю, Каз, ты не из пугливых, столько по тюрьмам работала. Но, может быть, на этот раз, милая, тебе стоило бы испугаться.

Он ласково улыбается мне. Потом встает, мы обнимаемся, и я смотрю, как он шагает по террасе, шагает широко, бодро, и понимаю, что у него точно завелась подружка, вот почему он так вырядился, вот почему не поленился приехать в Фалмут.

— Ах ты вьюн, — говорю я ему вслед, — у тебя новая женщина, признавайся.

Отец оглядывается на ходу, на лице ухмылка.

— Радуйся жизни! Она такая короткая! Позвони мне, пожалуйста, дай знать, что с тобой все в порядке.

И тут — я как раз смотрю на него — отец внезапно останавливается, и поворачивается, и пристально глядит на посеревшее под внезапно собирающимися тучами море, а потом переводит взгляд на меня. На лице написано: я хочу кое-что сказать.

Я встаю, подхожу к нему.

— Это было под Рождество, много лет назад. Я вспомнил, когда побывал в том доме. В Балду.

— Так, и что?

— Нас пригласили. Мои родственники. Ты тоже там была.

Я ошарашена.

— Я была там? Мы что, родня?

— Да. Родня. Как их фамилия?

— Тьяки.

Отец кивает:

— Точно, они самые. Только представь — они нам дальние кузены, по линии моего отца. Сама знаешь, что такое Западный Корнуолл. Инцест на инцесте.

— Значит, и я Тьяк? И ты тоже?

— Похоже на то. В каком-то смысле, — задумчиво говорит отец, не сводя с меня глаз. — Хотя не сказать, чтобы это было так уж важно. Да, так вот. По какой-то причине они однажды пригласили на Рождество нас, бедных родственников, причем по всей рождественской форме, с ночевкой, но твоей маме эта идея не понравилась, Лоик был совсем маленьким, так что в итоге поехали только мы с тобой. И… — Он колеблется, будто мучительно подбирая слова. — И ты этот дом сразу невзлюбила.

— Правда?

— Правда. Погода была мерзкая, сыро, холодно, и ты невзлюбила этот дом. Тебе было лет шесть, но вдруг ты повела себя очень странно, словно совсем младенец.

Отец в своем шерстяном джемпере ежится под ветром с моря.

— Прости, что говорю такое, но лучше бы тебе знать. Верно?

— Это точно. Господи. Да, это уж точно. Я просто… Даже не знаю, что сказать.

Пауза. Длинная пауза.

Отец виновато вскидывает руки:

— Мне и правда пора. Глупо было надеяться на зимнее солнце. Посветило и исчезло. К тому же меня ждет подруга, она живет тут неподалеку.

Я остаюсь на террасе, смотрю на опустевший пляж. Солнце пригрело — и исчезло, словно и не было его.

Достаю телефон и отправляю сообщение Прии. Требуется мнение эксперта по чертовщине. Любое. И побыстрее. Но на носу Рождество, все заняты, и мир несется в тартарары. Мир, в котором мы все родственники.

Забрав пустые бокалы, я возвращаюсь в тепло просторного кафе. Исподтишка наблюдаю за хозяином — Эд Хартли флиртует с официанткой. Может, все же не гей?

Надо воспользоваться возможностью.

Я подхожу к ним. Эд оборачивается, улыбается, но слегка принужденно — явно предпочитает поболтать не со мной, а с официанткой. Я его понимаю.

— Простите, Эд, найдется у вас минутка?

— Для вас? Нет.

Я молча смотрю на него. Он смеется:

— Господи, да я пошутил. Что такое, Каренза?

Оставив и кассу, и флирт, Эд обходит вокруг барной стойки.

— Я хочу узнать больше про Майлза Тьяка. Вы сказали, что знакомы с ним. Сказали, что он легко возбудимый человек.

Эд больше не улыбается. Скорбно качает головой:

— Несчастные дети. Девочка такая печальная. Как она там, малышка Грейс?

— Не очень.

— Ох ты.

— Поэтому я и прошу вас помочь мне, помочь этим детям. Почему вы считаете Майлза легко возбудимым человеком?

Эд вздыхает, молитвенно вскидывает руки, словно может спасти всех нас, словно на пальце у него не перстень-печатка, а талисман. Или же в попытке защититься от моих вопросов.

— Не хочется лезть не в свое дело.

— А как же дети?

Эд встречается со мной глазами и наконец кивает:

— Ну ладно. Ладно. Только прошу вас — держите язык…

— Даже не сомневайтесь.

— Вам не случалось замечать, что Майлз ведет себя так, будто в чем-то виноват?

— Пожалуй.

— А еще, что он не хочет оставаться в этом доме? Вам не кажется, что это довольно странно?

— Он говорит, что не хочет оставаться в Балду из-за призраков.

Эд криво усмехается.

— Не исключено, что его преследуют призраки его же поступков. Посмотрите на дело с этой точки зрения.

Нас прерывает молодой женский голос:

— Эд! Принесешь закуски?

Эд виновато взмахивает руками. Я благодарю его и, застегнув молнию на куртке, направляюсь к стеклянной двери.

Когда я