Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

уехать в Фалмут, обнять моего кота, моего большого толстого Хмуррито. Могу сунуть в уши наушники и обрубить горькое неотвязное воспоминание о призрачном голоске — “Мама. Помоги”, — меня спасет “Бесполезная жертва”, Death Decline[277]. А могу засесть за работу. За которую мне, несмотря ни на что, пока еще платят. За которую мне платит Малколм Тьяк.

Я выбираю работу. Я судебный психолог. Взяв телефон, возобновляю поиски. На этот раз пытаюсь связать Коппингеров и Пензанс.

Поиски никуда не приводят. Я гуглю “Коппингеры” и “Скьюз”, “Коппингеры” и “Сент-Джаст”, “Коппингеры” и “Китайское ручное зеркало”. Начинаю беситься. Пробую “Коппингеры” и “помощь”, “Коппингеры” и “бессмысленно”, “Коппингеры” и “мародерство”, “Коппингеры” и “да блядь”. Потом у меня в голове что-то щелкает, и я набираю “Коппингеры” и “Натали”.

Результата ноль.

Очередная отчаянная попытка. “Коппингеры” и “брак” — может, какая-то представительница рода сменила фамилию?

Есть! Старая фотография. Девонская церковь, Дайана Коппингер выходит замуж за Аарона Кертиса и становится… у меня округляются глаза… Дайаной Кертис.

Дайана Кертис, это имя я слышала уже несколько раз. Потому что Дайана Кертис через несколько лет станет, конечно же, старшим инспектором уголовного розыска Дайаной Кертис из Эксетера.

Она — та самая женщина, которая расследовала смерть Натали и которая так рвалась возглавить группу, и она урожденная Коппингер. Я знаю о ней лишь то, что говорил мне Кайл, дескать, “охотница за славой” из Эксетера. Дайана Кертис, она же Дайана Коппингер, как-то связана с этим преступлением, и у нее явно были серьезные причины закрыть его. Но почему? Защищала кого-то близкого? Ее шантажировали?

Я всматриваюсь в фотографию. Может, снимок прячет еще какие-нибудь подсказки? Ничего не нахожу, но фотографию сохраняю. А еще делаю себе мысленную зарубку на память: не обращаться в полицию. Я не могу доверять полицейским. Я даже не знаю, могу ли доверять Кайлу.

Дело явно сдвинулось с мертвой точки.

Вспоминаю слова Бена.

Герб Коппингеров. Когда-то он был отчетлив на оправе зеркала.

Я гуглю герб и получаю множество изображений. Герб Коппингеров — два жутковатого вида дельфина. Между ними пылающий меч. Похоже, я наконец-то вытащила счастливый билет — я уже видела этот рисунок.

Отматываю в памяти назад — к поездке в приют. Милая хозяйка магазинчика “Верранз” говорила о девочках, абортах и мужчинах из Лондона, что наезжали в приют. А сейчас приют на реконструкции. Я видела щит подрядчика, а также видела эмблему на старой табличке бывшего приюта. Дельфины, в точности как на гербе Коппингеров.

Следом перед глазами встает старинная мозаика из подвала — дельфиньи плавники.

Возможно, приютом владели Коппингеры. В конце концов, еще несколько десятилетий назад они были богатой семьей, им принадлежало несколько участков земли. Что, если они захотели отмежеваться от скандального дома, где торговали детьми? Это вполне объясняет, почему у юристов нет документов, связанных с продажей, — Коппингеры хотели по возможности держать сделку в тайне. Стереть свою связь с приютом и ждать, когда все забудут.

Но тут появилась я.

41

— “Моёвка”, пап? Но почему в Фалмуте, тебе же ехать долго?

Отец сидит на террасе “Моёвки”. Жизнерадостный и явно предвкушающий выпивку, он обводит рукой пейзаж: Джиллингвейз-бич, неспокойное море, поросшие лесом крутые берега.

— Потому что после этих чертовых дождей выдался наконец такой чудесный день. Надо взять от него все! Сегодня достаточно тепло, можно посидеть на террасе.

Отец прав. До Рождества три дня, а погода совершенно майская, зимой в Корнуолле такие дни редко, но выпадают. Я все еще недоумеваю: неужели он проделал такой длинный путь — на поезде из Труро — ради того, чтобы выпить? Но он так решил.

— Что будешь, папа?

— Пинту “Трибьюта”, милая. У них тут замечательное пиво.

Я захожу в кафе и заказываю папе пинту пива, а себе — бокал вина, я за рулем. Вернувшись на террасу, обнаруживаю, что отец пересел за другой столик, откуда вид еще эффектнее.

— Нравится мне здесь, — отец с улыбкой принимает бокал. — Твоей маме тоже нравился этот вид.

Отец редко говорит со мной о маме. А я редко говорю с ним о Минни. Это две темы, которых мы не касаемся. Отец воспринял смерть Минни почти так же тяжело, как я. Трагедия не укладывалась ни в какую теорию заговора, и оттого папины странности даже усугубились, он словно спасался в безумных выдумках. “Ты в курсе, что людям модифицируют ДНК, чтобы следить за ними?”

И все же сегодня отец кажется менее эксцентричным, не таким возбужденным. Более внимательным. Он будто тревожится за меня. Сам предложил встретиться.

Я делаю глоток вина, а отец жадно припадает к пиву. Затем строго смотрит на меня:

— Мне звонила бабушка Спарго. По твоему поводу.

Я закатываю глаза:

— Да у Бетти же язык без костей. Что сказала на этот раз?

Отец пожимает плечами. На нем опрятный шерстяной джемпер на молнии, под джемпером красивая рубашка в полоску. Принарядился. Может, с женщиной познакомился? Ему семьдесят с лишним, но он еще вполне ничего.

— Она тревожится за тебя, милая.

— Почему?

Отец снова надолго припадает к бокалу.

— Бабушка рассказала про этот дом, этих детей. Она не в восторге. Не нравится ей все это. Говорит, ты слегка на нервах.

— Да все нормально…

— Каз, ты и правда какая-то бледная, как будто не высыпаешься. Они там что, слегка того, в этом своем богатом доме?

Какая ирония! Мой безумный папуля характеризует кого-то как “слегка того”! И все же в этом случае отец прав. Балду-хаус и все, что в нем происходит, слегка того. Более чем слегка. Как я сама. Пусть я и обсуждаю привидения с рациональной позиции, но делаю это так, будто они существуют. Хуже того, я слышу и вижу призраков. Как такое объяснить?

Отец пьет пиво, а я обдумываю его слова. Отцу нужен ответ. Но я задаю вопрос:

— Папа, ты веришь в привидения?

Он ставит пустой бокал на стол.

— Ну и вопросы у человека науки. Каз, что с тобой?

Я собираюсь с духом, готовясь приступить к рассказу. Хорошо. что отца не так легко смутить бредовыми идеями и дикими историями. Он поглядывает на пустой бокал. Со значением.

С деньгами у отца туговато. Бизнес с каяками у него так и не пошел, финансами тогда занималась мама. И я совершенно не против угостить отца парой пинт.

— Обещай, что выслушаешь мою историю и никому больше ее не расскажешь. Папа, дай честное слово.

— Честное слово.

— Если ты меня выслушаешь, я закажу тебе десять пинт.

— Двух вполне достаточно.

Доставив отцу очередной бокал “Трибьюта”, я рассказываю все, но без имен, начиная с