Кровавый навет - Сандра Аса

– Начнем, Себастьян. – Его поза источала высокомерие. – Забегая вперед, скажу, что, изучив обвинения, я оцениваю ваше положение как достаточно серьезное.

– Серьезное и несправедливое. Мы невиновны.

– Знаете, сколько раз я это слышал?

– Думается, немного, – ответил Себастьян, не в силах сдержаться. – Учитывая, сколько вам лет, вы, вероятно, большей частью сдавали экзамены, а в настоящих делах участвовали мало.

– Перестаньте нагличать или найдите себе другого адвоката, – пригрозил обиженный Андрес.

– Простите. Вы выглядите очень молодо, и мое удивление пересилило учтивость.

– Мой возраст вас не касается. Советую прекратить досужие разглагольствования и задуматься о положении, в которым вы оказались.

– Еще раз приношу свои извинения, – пробормотал Себастьян. – Это и впрямь прозвучало бестактно.

– Разумеется, – насупился Андрес, все еще гневаясь. – А теперь продолжим. Я подчеркиваю, что нам предстоит сложный процесс, поскольку доказательства обвинения звучат вполне убедительно.

– Не может быть «убедительных доказательств» того, чего не было, лиценциат.

– В вашей конторе найдено сердце, и лекарь удостоверил, что оно принадлежит убитому юноше. По-вашему, этого недостаточно?

– А еще лекарь подтвердил, что я убил мальчика и изувечил его тело? Появление сердца в моей конторе ни о чем подобном не свидетельствует. Оно лишь указывает на то, что кто-то его туда положил.

– Избавьте меня от досужих домыслов, – презрительно бросил Андрес. – Появление сердца в некоем месте прямо указывает на вину хозяина.

– И все? К этому вы собираетесь свести свою защиту? Вам даже в голову не приходит, что это мог быть вовсе не я? Возможно, существует другая правда, отличная от той, которую вы принимаете как должное. Неужто вы не проведете дознание и не попытаетесь ее обнаружить?

– Эта задача альгвасилов. Моя обязанность состоит в том, чтобы изучить дело моего клиента, оценить предстоящие действия и порекомендовать те, которые сопряжены с наименьшими усилиями, что в вашем случае подразумевает добровольное признание.

– Сопряжены с наименьшими усилиями для вас, не так ли? Меня принесут в жертву, а ваша милость пальцем не шевельнет, и мы увидимся на небесах. Разве вас не учили в университете, что помимо изучения обстоятельств, построения версий и разговоров с обвиняемым адвокат должен бороться за того, кого защищает?

– Умерьте пыл, Себастьян. Помимо прочего, в университете меня учили отказываться от клиентов, чрезмерно склонных отступать от правил вежливости. Я работаю с законами, не с чудесами, а с точки зрения права доказательства выглядят неопровержимыми.

– Выглядят, но таковыми не являются, и если вы дадите мне минутку, то получите подтверждения этому.

– Вас трижды увещевали, а вы в ответ лишь отпирались. Какие подтверждения вы намерены предъявить сейчас?

– Тогда я не знал о вменяемых мне преступлениях, но, выслушав обвинительное заключение, получил возможность упорядочить все имеющиеся сведения и пришел к выводу о существовании сговора, который настоящий убийца устроил против меня.

– Настоящий убийца? – Андрес выгнул брови, не потрудившись скрыть свой скептицизм. – О ком же идет речь?

– Я составил заявление, в котором все объясняется.

Себастьян протянул ему потрепанные листы, исписанные ветхим пером, делавшим почерк неразборчивым. Комиссар, хранивший полное молчание, перехватил бумагу и протянул ее писарю.

– Пересчитайте листы и убедитесь в том, что все десять должным образом заверены, – распорядился он. – Кроме того, заберите у обвиняемого письменные принадлежности и составьте протокол.

– Себастьян, пока сеньор писарь все проверяет, изложите мне свою версию устно, – попросил Андрес.

– В предисловии я перечислил свидетелей со стороны обвинения и со стороны защиты. Как вы знаете, закон гласит, что суд не должен принимать во внимание показания первых, если установлена их явная неприязнь к обвиняемому. Показания же вторых благоприятны для него и должны учитываться.

– Мне прекрасно знакомы оба этих понятия, – нетерпеливо перебил его Андрес. – Воздержитесь от поучений и не забывайте, что адвокат здесь я.

– Успокойтесь, лиценциат. Я лишь хочу быть уверенным, что, если кто-либо из свидетелей со стороны обвинения дал показания против нас, о чем мне неведомо, поскольку суд оставляет за собой право не разглашать их имена, показания таких свидетелей должны быть отклонены ввиду вражды – обстоятельство, которое я указал рядом с именем. Свидетели же со стороны защиты подтвердят, если еще этого не сделали, что все Кастро – ревностные католики, чью веру подтверждают многочисленные благотворительные деяния.

– Никто не докажет вашу набожность, ведь вырезанное сердце свидетельствует об обратном, – заметил Андрес, беря у писаря заявление Себастьяна, просмотренное и заверенное.

– Это сердце говорит о чужом бесчестии. Все указанные мной свидетели со стороны защиты поклянутся на Библии, что мы не убиваем детей.

– Не слишком ли вы доверяете своему окружению? – усомнился Андрес, перелистывая грязные страницы. – Некоторые из этих людей утверждают, что вы почитаете Моисея.

– Что?! – вскричал Себастьян.

– Откуда вам известны эти подробности, адвокат? – перебил его комиссар. – Защита не имеет доступа к сведениям о свидетелях.

– Изучая дело, я наткнулся на несколько имен.

– И не сообщили трибуналу?

– Я предпочел не создавать неприятностей должностному лицу, несущему за это ответственность. Это не так важно, комиссар. Лишь пара фамилий, относительно которых я буду молчать.

– Только что вы их чуть не назвали.

– Простите меня, – примирительно произнес Андрес, возвращаясь к бумагам. – Я пытался расшифровать эти письмена и отвлекся. Такого больше не повторится. Продолжайте, Себастьян. Что еще вы здесь излагаете? Я не понимаю ни слова.

– Извините за почерк, – покраснел Себастьян. – Писать приходилось в очень непростых условиях.

– Тогда перейдем к делу. Кто же, по мнению вашей милости, совершил убийства?

– Энрике Валькарсель де Лосойя, сын дона Пелайо Валькарселя де Лосойя-и-Торрехон, – объявил Себастьян.

Адвокат, комиссар и писарь недоуменно уставились на него. Последний быстро пришел в себя и возобновил запись, но остальным потребовалось некоторое время, чтобы осознать услышанное.

– Энрике Валькарсель? – наконец пробормотал Андрес. – Тот, что проживает в особняке Валькарселя де Лосойя и Кабреры де Монтилья?

– Он самый.

– Расскажите подробнее и, пожалуйста, тщательно взвешивайте каждое слово. Из всех разумных стратегий обвинять в убийстве не кого-нибудь, а знатного дворянина кажется мне наихудшей. Тем не менее вы повернули ключ, остается лишь открыть дверь. Итак, продолжайте.

– В ноябре прошлого года дон Пелайо Валькарсель обратился ко мне, чтобы составить завещание, которое отменяло предыдущее. Новый документ ущемлял интересы Энрике Валькарселя как единственного наследника, потому что дон Пелайо признавал отцовство в отношении незаконнорожденного сына и завещал ему значительную часть имущества. Опасаясь, что Энрике узнает о новом распоряжении и что-либо предпримет, клиент потребовал от меня соблюдения строжайшей тайны, что я ему и пообещал. Спустя несколько дней, поздней ночью, я работал в конторе, как вдруг из-за шторы появился злоумышленник и напал на меня. От ударов я потерял сознание и очнулся только с рассветом. Сначала я ничего