Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

До сделки оставалось три дня, билет обратно в Германию она заказала на двадцатое, а готовых коробок по ее подсчетам, была только треть. Работа продвигалась медленно, Ляна часто «зависала» то над альбомами с фотографиями, то зачитывалась своими детскими дневниками.

И она совсем забыла о звонке Сотника.

Два дня Ляна общалась с Георгом по видеосвязи, он давал телефон Любочке, и Ляна, послушав милый щебет дочери, ускорялась со сборами.

В среду семнадцатого июля с самого утра все пошло не так. Пришлось ехать к нотариусу на другой конец города. Краевская сообщила, что покупатель отказался от сделки, несмотря на отданный задаток. Но она, якобы, нашла уже другого. Или не она нашла. В любом случае, договор купли-продажи нужно было переделывать. Ляна решила позвонить Георгу, чтобы рассказать о возникшей заминке. Она даже обрадовалась, что сделка может сорваться, и надеялась, что уговорит мужа совсем отказаться от продажи, раз возникло пусть небольшое, но препятствие. Но Георг на звонок не ответил, пришлось действовать самой. «Как получится. Еще посмотрю, что там за покупатель», — решила она и вызвала такси.

Краевская ждала ее не одна. Новым покупателем оказался приветливый мужичок лет сорока. Он сидел молча, пока Краевская поясняла возникшую ситуацию, всем своим видом показывая, что его это никоим образом не касается. Когда Краевская перевела взгляд на него, он тут же с улыбкой представился Ляне — Борис Николаевич Ткачев. Ляна задала только один вопрос — почему он готов купить ее квартиру не глядя? Немного нервничая, он ответил, что весь вопрос в цене. И тут же попросил не указывать полную сумму продажи в договоре. Ляна во время монолога Краевской, почти ее не слушая, думала о муже, который так и не перезвонил. Без его согласия отказываться от сделки она не рискнула, поэтому, стараясь быстрее закончить с формальностями, согласно кивнула. Она заметила, как облегченно вздохнул Ткачев и обрадованно улыбнулась и тут же пододвинула ей уже напечатанные документы Краевская. Ляна бегло прочла договор, поставила подпись и, пообещав в девять утра девятнадцатого быть в МФЦ, поторопилась уйти.

Выйдя из офисного центра, сразу набрала номер Георга.

Она звонила по очереди всем — ему, матери, Сане. И даже мужу мамы Отто Зоммеру. И никто не ответил на ее звонок. Они все были вне зоны действия сети. Ляна набрала Тату, осторожно стала расспрашивать, не связывалась ли та с мамой в ближайшие дни? Да, они говорили вчера вечером, успокоила ее Тата, все у них хорошо, сегодня собирались во Франкфурт-на-Майне, все вместе. Пока мужчины будут заниматься делами, мама с Саней и Любочкой отправятся в парк. И потом Саня договорился с друзьями встретиться в какой-то лазер-зоне, в общем, программа обширная, не заскучают. Ляна успокоилась, но ненадолго — прошло полдня, а она так ни до кого и не дозвонилась.

В тот день она впервые пожалела, что потеряла свои способности. Сейчас бы картинку перед мысленным взором: вот они все, живые, довольные. Но ни картинок «видеть», ни с карт информацию снимать, она теперь не может.

Ляна места себе не находила, металась по квартире, позвонила даже охраннику в усадьбу — не говорил ли тот сегодня с Георгом? Нет, тот не звонил…

Теперь она точно была уверена, что случилась беда.

О том, что самолет, на котором летел Отто Зоммер с родственниками, потерпел крушение, ей сообщил его коллега из полицейского управления Дрездена. С самыми искренними сожалениями по поводу гибели родных. Ляна даже не сразу сообразила, о ком он говорит на плохом русском. Она только пыталась узнать у собеседника, почему не должна вылететь прямо сегодня, сейчас. Как они могут ей запретить?! Так ничего и не поняв, Ляна, разозлившись, послала говорившего к черту и отключилась от связи. Какое-то время она сидела на диване, тупо уставившись на стопки книг, снятых со стеллажей. Она вслух, но шепотом, читала названия на корешках, потом вдруг почувствовала голод и чуть не бегом рванула на кухню к холодильнику. Продуктов она держала минимум, заказывая себе доставку готовой еды, на полке стоял лишь стаканчик йогурта и в пакете лежала булка.

Когда позвонили в дверь, Ляна стояла у кухонного подоконника с набитым ртом и медленно жевала. Она была спокойна, в голове не было ни одной мысли, Ляна была занята пересчитыванием воробьев на козырьке крыльца здания напротив. Птицы взлетали, возвращались, она начинала счет снова…

Открывать дверь она не спешила, но настойчивый гость не уходил, продолжая нажимать на кнопку дверного звонка.

Ляна нехотя отправилась в прихожую.

Это был новый покупатель квартиры, фамилию и имя которого она на тот момент не помнила, хотя он их называл. «Ляна Шандоровна, я — Ткачев Борис Николаевич, вы помните меня? Пришел посмотреть на будущее приобретение, так сказать. Ведь подписался не глядя, цена уж больно привлекательная для этого района. Меня уверили, что с жильем вашим все в порядке, но я решил сам наведаться. Покажете? — тараторил он. — Можно пройтись? Ляна Шандоровна, кухня у вас прямо кроха…» — заглянул он в открытую дверь.

Ляна слушала, все понимала, но на все его вопросы о квартире твердила только одно — что уезжает, и сделки не будет.

Она видела, что мужчина растерян и даже напуган. Она понимала, что ему очень не хочется отменять сделку и даже переносить ее. Ткачев уговаривал повременить с отъездом, ведь осталось всего два дня… А Ляна твердила, что остаться не может. Наконец, она произнесла вслух: «У меня сегодня погибла вся семья» и только тогда осознала, что это произошло на самом деле.

То ли от перенапряжения, то ли от возникшей в сердце резкой боли Ляна тут же потеряла сознание. Очнулась в бывшей комнате Таты на ее кровати. Рядом на стуле сидел Ткачев и смотрел на нее с откровенной жалостью.

Вы меня напугали, Ляна Шандоровна», — с упреком произнес мужчина. — Я скорую вызвал, вам ввели успокоительное. Но врач утверждает, ничего серьезного, просто стресс. Я рассказал ему о вашем горе, простите. Может быть, нужно кому-то сообщить, чтобы побыли с вами… тут? Вот, возьмите телефон, — протянул он мобильный. — Я ваш телефон не нашел, куда вы его задевали? Вы помните номера наизусть, будете звонить?

Ляна отрицательно помотала головой.

— Вы сутки спали. Сегодня восемнадцатое. Шесть часов вечера. Я не уходил никуда, подремал немного в другой комнате, на диванчике. Хотел было сначала соседей побеспокоить, но передумал — не знаю, насколько доверительными были ваши с ними отношения, — осторожно