Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

— Так себе версия, но пока сойдет. Кто покупатель?

— Ткачев Борис Николаевич, проживал ранее в двухкомнатной квартире на улице Теннисной с женой и двумя малолетними детьми. Цена, по которой купил жилье у Ляны Бадони, очень низкая для этого района. Четыре миллиона, здесь столько стоит однокомнатная.

— Можешь посмотреть, кто такой этот Ткачев?

— Уже. Работает шеф-поваром в ресторане «Волга» в порту. Жена — кассир в сетевом магазине. Машина — «Лада Гранта» две тысячи тринадцатого года выпуска. Старье, может быть и не ездит уже.

— Где же он деньги взял на покупку квартиры?

— Неизвестно. Оплату произвел наличными в присутствии нотариуса Краевской.

— Получается, случайный покупатель, как и в остальных случаях…

— Вы имеете в виду аферистов? Там продажи с АВИТО. Но Ляна Фандо объявлений о продаже не давала.

— Спасибо, Юля. Позвоню-ка я Краевской, пора встретиться… Маргарита Ильинична, следователь следственного комитета майор Сотник. До которого часу я могу вас застать в офисе? А, простите, суббота… Хорошо, давайте в понедельник. Я позвоню вам. Нет, не беспокойтесь, я по личному вопросу.

— Я думаю, если она и провернула аферу, то не из личной выгоды, — заметила Юля. — Ее муж, Краевский Игорь Евгеньевич, тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения — предприниматель. У пары — пятилетняя дочь Кристина, которая ходит в частный садик «Розовый слон». Я знаю, что это за сад — целый комплекс с бассейном, учебными классами и игровыми площадками, занимающий приличную по городским меркам площадь. Вот, смотрите, — Юля открыла сайт. — Содержание ребенка стоит тридцать пять тысяч рублей в месяц.

— Ого!

— Это я к тому, что семья Краевских в средствах к существованию не нуждается. Зачем тогда Краевской гробить жену родственника? Если, конечно, Ляна — жертва.

— Ты сама только что называла мотив.

— Притянула за уши, можно сказать. А давайте допустим, что сделка чистая, а Ляна Шандоровна вовсе не жертва. Возможно, она просто не хочет ни с кем общаться после смерти всех родных? Я бы точно не смогла. Будут лезть со сочувствием, а сами в лучшем случае подумают «чур меня»…

— А сгоревшая квартира на Базарной? Совпадение?

— Да, это повод для беспокойства. И еще мне показалось странным то, что Ляна Фандо все еще в России: границу не пересекала, по билету в Дрезден, заказанному на день сделки, не вылетела.

— Вот видишь. Жилья нет, так где она может быть?

— Гостиница, хостел, квартиру сняла… мало ли? Подождите… Михаил Юрьевич, есть! На имя Георга Фандо приобретена квартира в новом доме на Набережной, двадцать три. Ого, сто сорок метров!

— Номер квартиры?

— Сорок четыре.

— Спасибо, Юлечка! — Сотник впервые за все время улыбнулся. — Пожелай мне удачи.

— От души желаю! — серьезно произнесла Юля и вновь уткнулась в ноутбук. Была у нее еще одна идея, которая требовала проверки.

Из соцсетей она выудила список предполагаемых друзей Ляны (по школе, музыкальному училищу и консерватории), нашла их контакты, места регистрации и работы. Вышла на одноклассника Захара Тальникова, который, как ни странно, общался с погибшим Алексом Бадони. И, наконец, перешла на родственников цыганской крови. Вот они ее интересовали больше всех остальных.

Глава 6

Гость на диване тихо стонал, Ляна же не знала, что делать. Она поставила подсвечник на журнальный столик и вновь тронула мужчину за плечо.

— Давайте попробуем сесть, я так смогу осмотреть вашу рану.

— Не думаю, что это приятное зрелище, — снова разворачиваясь к ней лицом, произнес мужчина.

— Шутите — уже неплохо.

Она помогла незнакомцу принять вертикальное положение. Тот был в черном спортивном костюме, молния на куртке была расстегнута, футболка тоже была черной. Черные волосы, черные брови, темная щетина на подбородке. И только виски отливали серебром. «Мрак. В темной комнате черный мужик, да еще раненый. Беглый зек? Тогда лучше бы мне сгинуть в лесу», — невесело подумала Ляна, беззастенчиво рассматривая гостя, который так же нагло пялился на нее.

— На самом деле рана не страшная… поранился о толстый сук, — запнулся тот на секунды, но Ляна сразу поняла — врет.

— Все равно надо обработать, заражение крови начнется, — сказала Ляна, вспоминая, остался ли флакон с перекисью в ванной комнате. И бинты, пусть все и просроченное.

— Сидите, я сейчас, — она резко повернулась, отчего у нее закружилась голова, она чуть не упала на незнакомца. Тот успел подхватить ее за предплечье здоровой рукой. Даже сквозь рукав рубашки Ляна почувствовала, какая горячая у него ладонь. Присев рядом, она дотронулась до его лба.

— У вас температура! Как давно вы поранились? — воскликнула она.

— Вчера. Обработал бы царапину, было б чем. Везде пусто, похоже, давно никого не было, — мужчина кивнул на кухонные шкафчики.

— Ждите, — приказала Ляна и отправилась в ванную комнату. Даже, если бы гость искал здесь, не нашел бы коробку с медикаментами — та лежала в нише за дверцей без ручки. Этот «тайник» от любопытной Ляны сделал ее отец, когда она была ребенком. Открыть дверцу можно было, вставив в небольшое отверстие простенький ключик. А вот он висел на крючке на недосягаемой для ребенка высоте. Даже, когда прятать лекарства надобность отпала, ключ по привычке так и вынимали.

Вернувшись в кухню-гостиную с перекисью и бинтами, Ляна нашла гостя, сидящего все в той же позе. Но куртка лежала рядом. Из довольно обширной раны сочилась кровь.

— Да бесполезно уже, температура под сорок, все равно сдохну. Не суетись. Дом этот, твой что ли? Или была здесь раньше?

— Выросла. Сидите, не дергайтесь, — Ляна вскрыла упаковку бинта и, оторвав кусок, смочила его в перекиси. Пока она возилась с раной, гость время от времени морщился и вздыхал.

— Как тебя зовут, спасительница?

— Ляна Бадони. А вас?

— Зови Лехой, не ошибешься, и можно на ты, — усмехнулся мужчина. — Имя, вроде, у тебя цыганское. Только цыган рыжих не бывает! — Гость смотрел на нее с недоверием.

— Отец был из цыган. Здесь работал комендантом. А вот откуда тебе, Леха, известно об этих дачах? — поинтересовалась Ляна.

Дорогу до этого дачного поселка, построенного в пятьдесят четвертом году прошлого столетия для работников органов госбезопасности, знали немногие. А поворот с проселочной дороги в лес, на сегодняшний день был известен единицам. Жители окрестных сел даже не совались в эту часть леса из-за дурной славы, закрепившейся за этим местом. Особенно за озером, на берегу которого и стояли дачи. Связанные с ним истории рассказывались как страшилки, ими пугали любопытных. Самое интересное, что почти все было правдой — в омутах озера действительно часто гибли люди…

— Вырос в Жуковке. Знаешь такую деревню за