1991 - Франк Тилье

9

Пробуждение было тяжелым. Не потому, что Франк спал крепким сном. Напротив, его мозг не мог синхронизироваться с медленным и спокойным ритмом ночи. Его мысли прыгали от одной мрачной детали к другой. Даже образ этой дурацкой мухи, умирающей на спине у ног Ван де Вельда, вернулся к нему.

Медленно шагая, он налил себе кофе на кухне. Было едва 7 утра, но на улице Мео уже кипела жизнь на два этажа ниже. На свою зарплату инспектора Франк мог позволить себе снять квартиру в центре Парижа, в 19-м округе.

И ему нравился народный квартал, в котором он поселился. Он только надеялся, что Сюзанна тоже со временем полюбит это место. Как и эту квартиру, которая была не большой, но солнечной, а паркетный пол придавал комнатам уют.

Франк купил факс, поставил его в гостиной рядом с телефоном и Minitel. Он использовал его только для отправки сообщений своей невесте и для получения сообщений от нее. Часто перед сном, вместо того чтобы позвонить ей, он писал ей несколько нежных слов.

Ночью из аппарата выпал листок бумаги. Франк прочитал его с улыбкой на губах.

- Я тоже скучаю по тебе, Сюзанна.

Он положил его рядом с ножом Opinel № 8 и ксерокопиями. Это были фотографии «Исчезнувших в южной части Парижа. - Обнаженные, изрезанные тела, на которые он снова застыл, глядя, прежде чем закрыть ящик.

Ему потребовалось тридцать минут, чтобы доехать на машине до длинного здания на набережной Орфёвр. Какую гордость он испытал, когда месяц назад ему выдали служебный пистолет, пару наручников, план Парижа и инспекторское удостоверение с трёхцветной лентой!

Он, маленький парнишка, сбежавший из города в бассейне шахт и происходящий из поколений шахтеров, шел по стопам великих копов...

Шарко поспешил подняться на пятый этаж. Тити хотел увидеть всех ровно в 8 часов, чтобы подвести итоги. Но он быстро потерял бодрость, когда большинство тех, кого он встречал, игнорировали его.

Сантуччи распустил свои ядовитые слухи. Молодой инспектор почувствовал себя неловко, как будто вошел в дом, где его не ждут. И это могло быстро стать невыносимым.Клубы дыма поднимались из их угла в конце кабинета 514, места, которое в зависимости от дня было либо дружелюбным, либо удручающим.

Он был обклеен плакатами культовых фильмов — «Les Tontons flingueurs, - À bout de souffle, - Garde à vue»... —, по бокам стояли скамейка из пенопласта, три старых кресла и низкий столик, на котором еще лежали грязные стаканы и пустая бутылка вина.

Здесь пили, ели, иногда спали. Рикар и мята ждали в холодильнике, откуда Флоранс как раз доставала пакет апельсинового сока. Команда установила свою собственную рождественскую елку, синтетическую безделушку, украшенную гирляндой и дешевыми шариками. Это выглядело скорее уныло, чем празднично.

Серж Амандье курил сигарету под приоткрытым окном; он едва взглянул на Шарко. Затем был Ромуальд Файоль, тридцать восемь лет, их номер 4. Он сидел на диване и рисовал математические фигуры на страницах тетради. Его прозвали «Эйнштейном, - потому что после жесткого обыска, в результате которого он получил сотрясение мозга, он начал делать в уме чрезвычайно сложные вычисления. Взамен он время от времени страдал от мигрени, способной свалить с ног быка.

Пришел Тити с желтой папкой и большой пачкой листов в руках. Он положил все на стол, поздоровался со всеми и задержался перед своим последним новобранцем:

— Глейв рассказал мне о вчерашнем вечере. Ты заслужил право участвовать в расследовании, это хорошо. И не переживай из-за всей этой грязи, которую на нас нагоняет Сантуччи, это просто временное явление. Мы раскроем это дело и заткнем этого ублюдка.

Сказав это, он хлопнул его по плечу, а затем пошел наполнить свою чашку из кофейника.

— Я только что разговаривал с заместителем. Он требует иметь веские доказательства, прежде чем открывать новое дело по факту исчезновения Дельфи Эскремье. Мы должны быстро пролить свет на ее возможное участие в убийстве нашего трупа X.

Глейв готовит TG одиннадцать пунктов. Шарко, TG, ты знаешь, что это?

— Телеграмма?

Серж Амандье иронично хлопнул в ладоши, развалившись в кресле.

— Как видите, в школе инспекторов учат не только ерунде.

— Точно, — ответил Тити, игнорируя своего помощника. TG продолжает точное описание тела трупа X и обстоятельства его обнаружения. Скоро штаб разошлет его во все полицейские участки и жандармерию Франции, вплоть до самых отдаленных уголков. Иногда это совпадает с текущим делом. В любом случае, это дает нам шанс. По крайней мере, для тех, кто будет читать телекс. Ты быстро поймешь, что в администрации, даже у нас, есть люди, с которыми не стоит слишком связываться.

С этими словами начальник группы пошел за доской на подставке и повесил на нее чистый лист.

— Хорошо. Скоро из лаборатории придут копии всех фотографий — вскрытия, места преступления... У каждого из вас будет свой комплект. Бригада по защите несовершеннолетних просмотрит фотографии детей и попробует сопоставить их с делами, в частности, с делами о педофилии. Пока что мы сосредоточимся на нашей анонимной жертве и Эскремье.

Он взял черный маркер.

— Серж, начинаешь? Соседи в Сен-Форже?

Амандье вытащил из кармана старый блокнот.

— Продолжим прочесывать район. Первые соседи находятся в нескольких сотнях метров от наших двух контейнеров. Неудивительно, что они ничего не видели и не слышали ничего необычного в окрестностях. Но, по словам Вердье — пенсионеров из окрестностей, которые часто гуляют в лесу, — машина Дельфи Эскремье стоит там уже довольно давно, по крайней мере три недели. Продавцы в магазинах почти каждое утро видели эту молодую женщину. Но в последнее время никто ее не замечал. В ее холодильнике полно просроченных продуктов. Другими словами, ее машина была здесь, но ее самой не было...

— И никто не задался вопросом?

— Да, но всегда одно и то же: не стоит вызывать полицию, бла-бла-бла... В остальном Дельфи была скромной, неразговорчивой, но вежливой. Никто никогда не видел ее в компании и не знает о ней ничего, кроме того, что она была художницей и регулярно приезжала в этот дом, чтобы рисовать и гулять по лесу. Это все, что у меня есть на данный момент.

Тити написал несколько ключевых слов на доске, затем повернулся к Ромуальду Файолю. Эйнштейн был в тонком черном галстуке. Его бакенбарды, тоже черные, были аккуратно подстрижены и придавали ему вид Бельмондо в его лучших фильмах про