Белый ворон - Владимир Григорьевич Колычев

вот думаю, что я зря на брата напылил. Если брат приезжал кормить пса, он знал, как отключить сигнализацию. – Макс повел начальника к воротам. – Калитка и ворота на разрыв поставлены, не мог же он через забор каждый раз лазать. Заходил во двор, сразу в дом, пока время не вышло, отключал сигнализацию, чтобы овошники не нагрянули… А тут сигнализация взломана.

Макс вышел со двора, открутил крышку распределительной коробки. И указал на модуль, спаянный на крохотной плате, микросхема, резисторы и прочие конденсаторы.

– Эквивалент шлейфа охранной сигнализации. Сигнализация серьезная, и прибор серьезный, чувствуется рука мастера.

– Ну да, видел такое, – кивнул Слепов.

– Рябков примерно на такой попался, – влез в разговор Филонов.

Причем толкнув Макса локтем – к начальнику поближе прорывался. Чтобы тот лучше его слышал. И похвалил.

– Ну да, Рябков, – кивнул Слепов. – Поставил, а сигнализация все равно сработала.

– Сидит Рябков? – спросил Макс.

– Да нет, откинулся уже, – с гордостью за то, что в курсе дела, через губу ответил Филонов.

Слепов сначала выслушал его, затем обратился к Максу:

– Еще что хотел сказать?

– Да, в общем-то, все… Ну, если только относительно собаки вопрос. Как преступник собаку обошел. Если свой человек в доме, это одно, если чужой… Собаку прикормить могли.

– Могли, – кисло отозвался Слепов.

Дал понять, что не удивил его новичок. Даже молодые опера знают, как преступники прикармливают собак. Подбрасывают им всякие вкусности со своей слюной, собака привыкает к запаху, а затем и к самому человеку. Когда сторожевой пес перестает реагировать на преступника, он спокойно заходит во двор, в дом.

– Немецкая овчарка – собака умная, – продолжал Макс. – Ее так просто не прикормишь. Три-четыре подхода нужно, и это как минимум.

Он смотрел в зазор между опорным столбом и полотном забора. Сантиметра три щель, вполне достаточно, чтобы просунуть кусок пережеванного мяса.

– Ну, так готовился преступник.

– С трех сторон дома, там хозяева, свои собаки. Подкармливать преступник мог с улицы.

Теперь Макс смотрел на пышный куст жасмина, за которым преступник мог прятаться, подкармливая собаку.

– Возможно, кто-то что-то видел, – взял на заметку Слепов.

– Преступник давал псу пережеванную пищу, совал комки через эту щель, возможно, криминалисты смогут снять с забора образцы слюны.

– Удивил! – фыркнул Филонов. – Это мы первым делом сделаем, сейчас группа подъедет.

– Уже едет, – глядя вдаль, сказал Слепов.

И действительно, по улице, постепенно увеличиваясь в размерах, катил белый микроавтобус с проблесковой панелью на крыше.

– Я встречу, а вы давайте за Рябковым! – распорядился начальник.

– А как же оружие? – пренебрежительно усмехнулся Филонов. – Наш лейтенант без оружия такой потерянный!

– Ничего, если надо будет, я найдусь, – глядя на капитана свысока, подмигнул Макс.

На самом деле ствол у него имелся, сзади за поясом под рубахой навыпуск. Наградной «грач» на восемнадцать патронов. Разрешение на хранение и ношение наградного оружия в кармане, желательно обновить документ на новом месте службы, но это сейчас некритично.

Глава 5

Дом старый, четырехэтажный, настенная эвакуационная пожарная лестница – от крыши до фундамента, ржавая, но на вид крепкая.

– Какая квартира? – спросил Макс.

Филонов понимал, куда идет, с ворами дела иметь – ушки на макушке нужно держать, зевнешь – лови нож в брюхо. Макс знал, что это такое, в Чечне два раза ловил, в первом случае месяц в госпитале валялся, а во втором – бронежилет спас. И сейчас он мог бы надеть бронежилет скрытого ношения, облегченный, для защиты от ножа, но, увы, оставил его в своей машине. Хорошо, ствол догадался взять. Как знал, что сразу с корабля на бал.

Филонов перехватил его взгляд, заметил лестницу.

– Ну да, квартира как раз там, – кивнул он. – Оставить кого-то надо.

– Останешься?

– Да нет… – как-то совсем не уверенно отказался капитан.

– Меня Рябков не знает, мне может открыть.

– Ну да, меня знает… Я лейтенантом был, когда его брали.

– Давай, смотри в оба!

В подъезде пахло кошачьей мочой и свежим пивом. На площадке между вторым и третьим этажом витал под потолком табачный дым, в консервной банке поверх бычков лежала незатушенная сигарета. На исписанной стене особо выделялось незаконченное сообщение, сделанное губной помадой: «Костя – гнойный» и многоточие. Женщина не решилась бы убить на такую чушь свою губную помаду, но в то же время мужчина однозначно бы закончил начатую фразу.

Макс подошел к двери девятой квартиры. Обычное деревянное полотно, обитое дерматином, ткань старая, изрезанная или просто изорванная, ватная набивка местами выглядывает. Макс невольно вспомнил матрасы в тюремной камере, находились умельцы, которые выдергивали из них вату, чтобы развести костер для чифиря.

Макс курил, сколько помнил себя, не мог он физически уловить запах дыма, доносящийся из квартиры через замочную скважину. Но уловил его подкоркой, той самой, которая столько раз выручала его в прошлом. Куривший на площадке человек зашел в квартиру, оставив после себя запах табачного дыма. Но если это так, то почему он не курил в квартире? Может, кто-то не переносит запаха табачного дыма? Но есть же балконы… Возможно, человек не хотел, чтобы его увидели с улицы. А соседей при этом он не боялся. Соседи его знали. И как минимум терпели.

Замок самый обыкновенный, даже отмычку подбирать не надо, вполне подойдет мультинож с загнутым на конце шилом. Приложив ухо к двери, Макс прислушивался к тому, что происходит в квартире, и ловил момент, когда в замке щелкнет. В прихожей тихо, замок продержался ровно две минуты, соседи о себе не заявляли.

Макс тихонько открыл дверь, впрочем, он мог особо и не осторожничать. В одной из комнат скрипела кровать, сдавленные стоны подтверждали догадку Макса. А стоны настолько сдавленные, что непонятно, мужские они или женские.

Макс заглянул на кухню, никого. На обычном столе относительно чисто, на разделочном – деревянная доска с крошками на ней, из посуды в мойке только тарелка и стеклянная пивная кружка с отбитой ручкой. В гостиной беспорядка поболее, на журнальном столике две начатые бутылки пива, кружки с ручками, хлеб, остатки колбасы на тарелке, целые горы рыбьей шелухи, хвосты, головы, острые кости. Полотенце на полу валялось, даже поднимать не надо, и так видно, что об него вытирали жирные руки.

Столик стоял косо, ковер на полу смят, видно, диван двигали, покрывало наполовину сползло. Возможно, парочка начала свое движение к спальне отсюда, но почему тогда посуда на столе вся на месте, одно только полотенце на полу? Возможно, под диван что-то спрятали. Сначала вынули, а потом спрятали. Из-под книжного шкафа выглядывал уголок купюры зеленого цвета. А шкаф настолько низкий, что