Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

Не успела я сдвинуться с места, как ногти Виктории впились мне в запястье.

– Пойдем посмотрим на мою комнату, – подмигнула мне она.

Дойдя до противоположного конца коридора, Энни буквально вздрогнула, распахивая дверь в покои леди Стэнли.

Энни и Виктория зашли внутрь, я же задержалась у порога, словно желая скрыть правду. Что я и есть леди Стэнли, как бы отвратительно мне это ни было.

Почти все пространство комнаты занимала огромная кровать под балдахином из пурпурной ткани на резных столбах красного дерева. В углу возвышалось круглое кресло с цветочным орнаментом, отделанное той же плиссированной тканью, что и дамасские шторы.

С потолка свисал, расправив в полете пятнистые крылья, пепельно-серый ястреб, сжавший когти, готовые схватить добычу. Когда он медленно качнулся на своей почти невидимой нити, пронзив меня взглядом своих стеклянных бусинок-глаз, я вздрогнула.

Заметив испуганное выражение моего лица, Виктория засмеялась. Лицо Энни приняло изумленное выражение.

– Что-то не так? – Смущение в ее голосе вызвало очередной приступ смеха Виктории, причем на этот раз я тоже не смогла удержаться.

– Все в порядке. Приготовь нам, пожалуйста, ванну, – распорядилась Виктория.

– Банный день у нас в понедельник. – Ресницы Энни задрожали, руки судорожно сжали ткань платья.

Наш смех повис в воздухе.

– Простите?

– Банный день – в понедельник, а сегодня четверг, – медленно ответила Энни, продолжая сжимать в кулаках подол своего платья. – Миссис Вашингтон никогда не отступает от правил.

– То есть ты хочешь сказать, что хозяйке дома после десятидневного путешествия не позволено принять ванну, потому что это не соответствует распорядку, установленному домоправительницей? – Голос Виктории был столь же холоден, как и воздух, наполняющий комнату.

Я провела пальцем по выцветшему узору на обоях. Потом еще раз, и еще. Скрежет ногтя по бумаге был единственным звуком в абсолютной тишине комнаты.

Лицо Энни исказилось, и мне стало по-настоящему жаль ее. Я ненавидела Викторию за ее манеры, а еще больше ненавидела себя за то, что во всем полагалась на нее.

– Думаю, миссис Вашингтон изменит расписание специально для этого случая. Ведь мы только что совершили продолжительное путешествие, – вмешалась я прежде, чем Виктория смогла произнести хоть слово.

Сделав шаг в сторону, сестра сделала мне знак: молчи. Энни перевела взгляд с меня на Викторию, и ее плечи безвольно опустились.

– Вы еще не знаете миссис Вашингтон, – пробормотала она.

Глава 9

Спор по поводу ванны Виктория в какой-то степени выиграла, добившись того, что Энни все же принесла нам пару намоченных горячей водой полотенец, принятых нами с благодарностью.

Несмотря на то что в комнате леди Стэнли было чуть теплее, чем в остальном доме, пальцы мои напоминали ледышки.

Я провела быстро остывающим полотенцем по спине Виктории, поднявшей волосы, чтобы не намочить их. Сидя на палубе парохода, я мечтала оказаться где угодно, лишь бы не там. Теперь же я мечтала снова оказаться на корабле. Бесконечность океана вселяла в меня веру в то, что время можно остановить.

– А я-то ждала, что лорд Стэнли сам встретит нас, – произнесла Виктория с ноткой осуждения.

Я молча кивнула, зная, что она поймет меня, даже не видя моего жеста. Глядя на стоящую посреди комнаты кровать, я почувствовала звон в ушах, вспомнив все подробности первой брачной ночи. Сколько раз мне предстоит пройти через это? Пока я не забеременею? От одной мысли об этом я съежилась в комок.

– Помнишь того возницу? – негодующе продолжала Виктория. – Как он себя с нами грубо вел! А домоправительница? Неужели мы должны терпеть подобное отношение к себе со стороны слуг?

Я промолчала, зная, что, когда Виктория в таком настроении, любые мои слова вызовут лишь еще большее недовольство. Мысленным взором я продолжала видеть перекошенный рот домоправительницы и несчастное лицо Энни. Пусть Виктория сама разбирается с ними, ей это больше подходит.

– Позвони в колокольчик и спроси эту дурочку, когда подадут ужин, – распорядилась Виктория, сидя перед мутным зеркалом у тусклого комода.

Я продолжала лежать на кровати. Усталость парализовала меня, и я не представляла, как смогу выйти за пределы этой комнаты.

– Разве мы не можем потребовать, чтобы нам принесли еду сюда? – спросила я.

– В первую ночь? Невозможно, – твердо ответила сестра.

Где-то под нами раздался звон колокольчика, и я вскочила с кровати.

– Это что, звонок к ужину?

– Мы так и будем сидеть здесь всю ночь? – спросила Виктория.

Я пожала плечами.

Порядки Харевуда навсегда запечатлелись в моей памяти. Я заранее знала момент, когда Харролд даст звонок, созывающий всех его обитателей к ужину. А если я чего-то не знала, то всегда могла спросить миссис Джонс.

Я сделаю все возможное, чтобы вернуться в Харевуд, поклялась я, глядя на покрытый пятнами потолок над кроватью. Я не знала, как этого достичь, но была уверена в том, что как-нибудь справлюсь с этой задачей.

Я посмотрела на Викторию, сосредоточенно поправляющую перед зеркалом свою безупречную прическу. Ей роль леди Стэнли подходила гораздо больше, чем мне.

Закончив, она встала и взяла меня за руки, как мы обычно делали дома перед ужином, и глаза мои наполнились жгучими слезами.

– Только не это, Ади, – произнесла сестра разочарованным тоном.

– Не буду, – кивнула я, не в силах сдержать рыдания.

Разведя руки в стороны, она обняла меня, и так мы стояли, покачиваясь, и мурлыча песенку, которую пела миссис Джонс, когда нам бывало плохо.

– Очень уж ты худая, – произнесла Виктория, проводя руками по моим плечам. Отстранившись, она нахмурилась. – Не нравится мне это.

* * *

Мы шли по коридору, чувствуя себя как дети, нарушающие очередное бессмысленное правило, придуманное взрослыми. Остановившись перед лестницей, мы прислушались, ловя каждый звук, который мог подсказать нам, куда идти. Ничего не услышав, мы спустились в гостиную. Увидев потертую грязную веревку, свешивающуюся со стены среди развешанных на ней рисунков и бра в форме морских раковин, Виктория потянула за нее с озорной улыбкой. Затем, увидев в дальнем конце гостиной запертую дверь, сестра подошла к ней, и мы вошли в следующую комнату.

– Ох! – сорвался с моих губ возглас удивления.

Посреди комнаты до самого потолка возвышалась высеченная из черного мрамора статуя женщины в юбке из травы, груди которой свисали до самого пояса, а на стене позади нее висели наброски женщин разной степени обнаженности.

– Виви, он что, извращенец? – прошептала я, указывая на статую дрожащим пальцем.

Взгляд Виктории скользнул по статуе, задержавшись на мгновение на обнаженной груди, и вдруг она безудержно расхохоталась. Это было так на нее не похоже, что я тоже не смогла удержаться от смеха. Наши взгляды встретились, и то ли усталость от путешествия, то ли странность дома привели нас