Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

Нью-Йорк.

Не успел пароход встать у причала, как все пассажиры бросились к поручням, подавая знаки крошечным фигуркам ждущих внизу встречающих. Вытирая слезы и махая платочками, женщины цеплялись за стоящих рядом мужчин и детишек.

Незнакомые запахи проникли мне в ноздри, и я, подавив переполнявшие меня страхи, принялась разглядывать странный пейзаж.

– Америка! Мы все-таки добрались до нее. Ты веришь в это? – спросила Виктория.

Но я не верила. Точнее, не хотела верить.

Трап прогнулся подо мной, а ноги дрожали так сильно, что мне пришлось схватиться за поручни, чтобы не упасть. Виктория бодро шла вперед, наклоняясь, чтобы коснуться протянутых рук, улыбаясь совершенно незнакомым людям. Я же словно всходила на эшафот.

Голова у меня закружилась, и я схватилась за руку Виктории, втолкнувшей меня в небольшой зал. Кругом сновали перекликающиеся друг с другом носильщики, холодный ветер пах рыбой, машинным маслом и потом портовых рабочих. Одежда внезапно показалась мне страшно тяжелой и тесной, и я расстегнула ворот, не получив при этом ни малейшего облегчения.

– Такси? – спросил мужчина с помятой кепкой в руке.

Мы, несомненно, были легкой добычей – две сбитые с толку женщины в совершенно чужой стране. Несмотря на бахвальство Виктории, наша наивность была очевидна.

– Нет, спасибо. За нами скоро приедет наш муж, – лукаво отозвалась Виктория.

Наш? Но мужчина, не обративший внимания на странное использование Викторией множественного числа, уже переключился на поиск других клиентов.

Вокруг нас колыхалось море шляп. Какой-то коротышка, отделившись от толпы, решительно направился в нашу сторону.

– Леди Стэнли? – спросил он, переводя взгляд с Виктории на меня. Грубые черты лица, обветренная кожа, редкие желтые зубы, темные глаза. Его руки без перчаток были покрыты черными пятнами, на месте указательного пальца торчал уродливый обрубок. Мне вдруг стало холодно, и я потерла ладони друг об друга, чтобы согреть их.

– Да, – ответила вместо меня Виктория.

– Я должен доставить вас к его высочеству.

Повернувшись к нам спиной, он принялся расталкивать толпу локтями, совершенно не заботясь о том, идем мы за ним или нет. Мы поспешили следом. Одной рукой я придерживала юбку, а другой вцепилась в Викторию, со звонким смехом перескакивающую через лужи и валяющиеся повсюду мокрые газеты. Мои волосы распустились и прилипли к лицу влажными прядями. Дернув за затянувшийся на шее шарф, я попыталась набрать в легкие воздуха, спотыкаясь на неровной поверхности и не поспевая за странным мужчиной, остановившимся у блестящей красным лаком открытой повозки, напоминающей ту, в которой деревенский бакалейщик привозил в Харевуд продукты. Мы что, должны ехать как мешки с картошкой?

Увидев запряженных в повозку двух прекрасных черных лошадей, я снова почувствовала острую боль, вспомнив все, что потеряла: Харевуд, воспитавших меня слуг, бывших моей настоящей семьей, каждый уголок и каждую тропинку в доме, в котором я родилась. Снова и снова я спрашивала себя: почему? Почему никто не слушал меня, когда я говорила, что хочу жить своей жизнью? Почему отец так торопился сплавить нас от себя? Мое приданое обошлось ему дороже, чем деньги, которые он потратил бы на мое содержание в Харевуде до конца своих дней. Правда заключалась в том, что он ненавидел нас, потому что мы напоминали ему о маме. В доме не осталось ни одного ее изображения, но миссис Джонс сохранила и показала нам небольшой медальон. Мы росли, вспоминая лицо неулыбчивой женщины, взгляд которой был устремлен на что-то находящееся за пределами картинки. Она была так похожа на Викторию, что мне порой становилось жутко.

Лошадей держал под уздцы маленький босоногий мальчишка. Когда мы приблизились, он пренебрежительно сплюнул и, заметив, что я вздрогнула, ухмыльнулся. Получив от нашего провожатого пинок под зад, мальчишка отступил в сторону.

– Убирайся, попрошайка. – Мужчина бросил в его сторону медную монетку, и мальчишка, упав на колени, принялся разыскивать ее среди ног снующих вокруг прохожих.

– Виви, – хрипло произнесла я, покрепче сжимая руку Виктории, – ты уверена, что этот мужчина послан за нами лордом Стэнли?

– Придется рискнуть.

– Полезайте наверх. Я не могу ждать вас целый день, – послышался голос мужчины.

Устроившись на небольшой лавочке в передней части экипажа, возница сплюнул желтую от табака слюну на покрытую мусором землю. Издав похожий на звон колокольчика смешок, Виктория схватилась покрытой белоснежной перчаткой рукой за темную деревянную рукоятку и, продемонстрировав мне свою лодыжку, взобралась в повозку с такой легкостью, будто проделывала этот трюк всю жизнь.

Я замерла на месте, раздумывая, не скрыться ли мне в толпе по примеру босоногого мальчишки. В чувство меня привел свисток полицейского. Порыв ветра едва не сорвал с меня шляпку, и я натянула ее поглубже. Виктория уверенно восседала в экипаже, поправляя юбки.

– Это не сложнее, чем сесть на лошадь. – Она протянула мне руку, и я, схватившись за нее, почувствовала головокружение. Приподнятая сильной рукой Виктории, я на мгновение взлетела в воздух. Не успели мои юбки коснуться потертого сиденья, как возница – так и не представившийся за все это время – щелкнул языком, и повозка двинулась вперед сквозь шум и грязь набитой людьми площади.

Покосившиеся магазинчики сменились более изящными домиками с аккуратными палисадниками, которые, в свою очередь, уступили место величественным зданиям из красного кирпича, царственно взирающим на всех своими затемненными окнами.

Уличные торговцы призывно кричали что-то с тротуаров, но я не понимала ни единого слова. Мой мозг был переполнен запахами горящего угля, сырости, железа и камня. Повсюду шло строительство, и город, где, как говорили, могло произойти все что угодно, рождался буквально на наших глазах.

Широко открыв рот, я глотала воздух Манхэттена, пахнущий не смолой и потом как в порту, а растущими вдоль улицы тополями. Нависшие над нами тучи цвета нестираного белья грозили вот-вот пролиться дождем. Поплотнее закутавшись в пальто, я закрыла глаза и сосредоточилась на пронизывающей меня боли. Дыши глубже, говорила я себе, но так и не могла вздохнуть полной грудью. Перед глазами плыли темные пятна, в животе что-то проворачивалось. Все в порядке, убеждала я себя, совершенно не веря в это, все будет в полном порядке.

Часть II

Глава 8

Когда экипаж, вздрогнув, остановился, я, тяжело дыша, приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на мой новый дом.

Трехэтажный, кажущийся высеченным из больших серых плит известняка особняк, высокая черепичная крыша, закопченные трубы на ней. Выглянувшее из-за облака солнце подмигнуло мне отражением в ромбовидных стеклах окон верхнего этажа.

Возница продолжал безразлично смотреть вперед. Мы что, должны сами спускаться? А что, если кто-то увидит наши нижние юбки? Но вокруг не было