Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

– Ты поступишь так, как я сказал. Можешь быть свободна.

Челюсть у меня отвисла, но, с детства будучи трусихой, я повернулась и, не произнеся ни слова, вышла из кабинета.

* * *

По мере того как я, торопясь и спотыкаясь, спускалась по голым лестницам для прислуги в глубины моего любимого Харевуда, запахи и шум, доносящиеся из кухни, становились все ощутимей. Я должна была найти миссис Джонс. Не было еще на свете проблемы, которую она не могла решить. Не знаю как, но она все исправит, и все, что случилось, вскоре забудется.

Две кухарки, пьющие чай за длинным изрезанным столом, увидев меня, вскочили так быстро, что один из стульев, на которых они сидели, опрокинулся.

– Вы не видели миссис Джонс? – спросила я, и одна из них указала на прачечную, где на единственном грубо сколоченном стуле сидела миссис Джонс, держа на коленях мое любимое платье, подол которого я разорвала во время утренней прогулки среди зарослей ежевики. Я остановилась в дверях, размышляя, как сформулировать свою просьбу.

– Миссис Джонс, – произнесла я жалобным голосом, но она продолжала методично работать иглой, не поднимая глаз. Выражение ее лица было суровым, почти сердитым. Опустившись на колени, я погрузила лицо в ткань платья.

– Не ложись на платье. Ты его испортишь.

Удивленная ее тоном, я подняла голову, и она выдернула из-под меня платье. Ее рука прикоснулась к моим волосам, но без намерения утешить меня.

– Поднимайся.

– Отец… – слова застряли у меня в горле.

– Знаю, – ответила она, вздохнув, и встала так быстро, что моя голова, потерявшая опору, чуть было не ударилась о стул, и я схватилась за еще теплое дерево сиденья.

Во мне затеплилась надежда. Миссис Джонс сердится на отца, значит, она поможет мне.

– Я не могу… Я не выйду за него замуж.

– Еще как выйдешь, – произнесла миссис Джонс, глядя на стену, где висело еще одно платье. – Так будет лучше всем. Ты слишком похожа на нее, и это выводит отца из себя. Выйди замуж за этого лорда. Это вовсе не так ужасно, как тебе кажется.

На нее? Но при чем здесь мама?

– Миссис Джонс, вы должны поговорить с отцом и все объяснить. Вы должны!

– Чем ты недовольна? – обернувшись ко мне, холодно спросила миссис Джонс. – Будешь жить в роскоши, как настоящая леди. Любая на твоем месте ухватилась бы за такую возможность.

И она вернулась к своей работе, а я, не зная, что сказать, лишь беззвучно шевелила губами.

– У тебя нет выбора, – добавила миссис Джонс минуту спустя, и я почувствовала себя так, будто меня сослали рабыней на галеры.

– Я… Может, мне, Виктории и вам стоит перебраться поближе к морю? В Брайтон или Корнуолл. У меня есть кое-какие деньги. Немного, но их должно хватить на небольшой домик.

На щеке миссис Джонс появилось красное пятно, словно она получила пощечину.

– Вообще-то мы с Харролдом давненько планировали снять себе отдельный дом. Вы уже выросли, так что я вам больше не нужна.

Моя челюсть отвисла, и я опустилась на стул, столь же жесткий, как и услышанные мною слова. Что происходит? Сначала отец, а теперь и миссис Джонс…

– Так вы не станете мне помогать?

– Помогать? – произнесла она сдавленным голосом. – Перестань хныкать как ребенок. Пришло время взрослеть.

Взрослеть? Не хочу взрослеть. Мне так хорошо сейчас…

– А можно мне поехать с вами и Харролдом? Вы будете жить как муж и жена, а я просто буду рядом, – произнесла я, совершенно не стесняясь. Если нужно, я могу и на колени встать.

– А кто будет тебе готовить, убирать? Ты ведь даже воду для чая вскипятить не можешь, – криво усмехнулась она. – Ты уже выросла, и тебе нужно найти свое место. Все будет хорошо. Убирайся. Слишком много привидений вокруг. Каждый раз, как он видит тебя или Викторию, он вспоминает о том, что сделал, что потерял.

И она, повернувшись, вышла из комнаты.

Осознание случившегося подкосило меня. Отец исполнил свое обещание. Мои худшие кошмары стали реальностью. Он отсылает меня из Харевуда. Навсегда. И нет никого, кто может мне помочь.

* * *

В комнате потемнело, воздух стал сырым и прохладным. Я продолжала сидеть на стуле, прислушиваясь к доносившимся из кухни звукам, означающим подготовку к обеду. Мне даже стало казаться, что я слышу, как слуги шепчутся обо мне.

То, чего я боялась больше всего на свете – быть отправленной куда-то за пределы Харевуда, – стало неизбежностью, и в этом была лишь моя вина. Лучше было не стараться угодить отцу, развлекая лорда Стэнли вместе с Викторией, а продолжать молчать, как я всегда и поступала.

Бедняжка из высшего света, не желающая выходить замуж за лорда.

Я была абсолютно уверена, что миссис Джонс поможет мне. Миссис Джонс, заполнившая пустоту, образовавшуюся после смерти матери, державшая нас за руки, пока мы безутешно рыдали в темноте, врачевавшая наши разбитые горем души.

Прижав руку к сердцу, я покачнулась, словно получила настоящий удар. Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и расправила плечи.

Нет, я не оставлю Харевуд-холл. Осознание того, что я больше не увижу сов, составляющих мне компанию по ночам, скорлупу птичьих яиц, устилающую мшистый подлесок, клумбы, посаженные мной вместе с Моррисом и Грэхемом, тропинки, истоптанные копытами Геры во время утренних прогулок, обжигало меня словно кипятком.

Как бы отец ни старался, яростно поклялась я, не покину Харевуд.

Переступив порог прачечной, я погрузилась в шум кухни. Гремели кастрюли, шипел пар, скрипели стулья, отодвигаемые встающими при виде меня слугами, завершающими вечернюю трапезу. Но громче всего звучали их глаза, не почтительно опущенные, а внимательно разглядывающие меня. Что они хотят узнать, ведь темные круги под глазами должны были сказать им все? Вздернув подбородок, я брела через кухню, разглядывая открывающуюся при каждом шаге потертость на носке левого ботинка.

Мне надо поговорить с Викторией, моим зеркальным отображением. Где я была слаба, она была сильна, где я колебалась, она принимала решение и шла вперед. Конечно, она сейчас сердится на меня, но она сумеет преодолеть обиду. Ведь если она чего-то хочет, она непременно этого добьется, а ведь она так хотела стать леди Стэнли! Вспомнив выражение, появившееся на ее лице при словах отца, я вздрогнула.

Словно ведомая на поводке, я поднялась по лестнице на наш этаж. Я всегда знала, где найти Викторию, будто она была частью меня самой.

Раньше я никогда не стучалась в нашу дверь, но теперь рука моя повисла в воздухе, прежде чем дважды легонько прикоснуться к ней. Виктория лежала на кровати.