Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

— Я осторожно.

Варя села на кровати, потянулась. Посмотрела на Машеньку, которая все еще спала. Потом встала, подошла к сумке, порылась в ней. Достала пустой пакет, вздохнула.

— Аркаша, у нас закончилась манная крупа. Сгоняй в магазин, пожалуйста. А то Машеньке вечером нечего будет есть.

Никитин поднялся.

— Хорошо. Где магазин?

— Вон там, на углу, недалеко отсюда. Мы проходили мимо него утром. Продуктовый. И сахару еще возьми, если будет. Его тоже мало осталось.

Никитин надел рубашку, взял деньги, вышел из номера. Жара ударила в лицо, будто печку открыли. Никитин прищурился, но к магазину не пошел. Свернул в противоположную сторону, к центральному телеграфу.

Полуденные улицы Ялты были полны жизни. Солнце заливало мостовые, деревья давали густую тень. Отдыхающие гуляли неспешно, останавливались у витрин, рассматривали сувениры. Женщины в легких платьях смеялись, держась под руку. Мужчины в белых рубашках курили на скамейках, разговаривали о чем-то своем. Дети бегали между взрослыми, гонялись друг за другом, визжали от восторга.

Никитин шел, вглядываясь в эти счастливые лица. В людях было что-то особенное. Искренняя радость. Они впервые за много лет позволили себе просто жить. Не выживать, не бояться, а жить. Война прошла, голод отступил, холод остался позади. Смерть больше не дышала в затылок каждый день.

Вот пара средних лет сидит на скамейке, ест мороженое. Женщина облизывает обертку, смеется, мужчина вытирает ей подбородок платком. Глаза блестят. Простое счастье.

Вот старик кормит голубей крошками хлеба. Голуби слетаются, садятся ему на плечи, на руки. Старик улыбается беззубым ртом, гладит птицу по голове.

Вот девушка в ярком платке танцует под гармонь, на которой играет паренек на углу. Прохожие останавливаются, смотрят, хлопают в ладоши. Девушка кружится, юбка развевается. Лицо сияет радостью.

Будто это совсем другие люди. Будто они никогда не проходили через нечеловеческие испытания. Будто война была не для них, а в какой-то другой далекой несчастной стране.

Никитин шел, и что-то теплое разливалось в его груди. Вот ради этого стоило воевать. Ради этих улыбок, этого смеха, этих блестящих глаз.

Центральный телеграф находился в старом здании с колоннами. Никитин вошел. Внутри было прохладно, пахло бумагой и чернилами. За стойками сидели операторы, печатали что-то на машинках. Очередь была небольшая.

Никитин подошел к окошку, сказал девушке-оператору:

— Мне нужны срочные переговоры с Москвой. Отделение милиции. С товарищем Кочкиным.

Девушка подняла глаза, посмотрела на него внимательно.

— Срочные? Это дороже.

— Знаю. Сколько?

— Пятнадцать рублей за три минуты.

— Хорошо.

Никитин расплатился. Девушка записала данные, показала на дверь в углу зала.

— Проходите в третью кабину. Скоро вас соединят.

Маленькая будка с телефоном на полочке, стул. Никитин зашел в кабину. Сел, стал ждать. Минут через десять телефон зазвонил. Никитин снял трубку.

— Никитин слушает.

В трубке шипело, потрескивало. Потом раздался голос Кочкина, далекий, но узнаваемый:

— Аркадий Петрович? Это вы? Как там, в Крыму? Отдыхаете?

— Отдыхаю, Иван. Тебе передали документы от меня?

Голос Кочкина изменился, стал серьезнее:

— Еще вчера ночью. Докладываю.

Глава 14

— Аркадий Петрович, портрет предполагаемого убийцы и ваш отчет я в полпервого ночи передал полковнику Пинчуку. И заказал фотографу дюжину фотокопий.

— Хорошо, — сказал Никитин. — Дальше что?

— Я опросил всех проводниц той же поездной бригады, в смену которых произошло убийство. Проводница последнего вагона опознала его.

— Опознала? — Никитин переложил трубку на другое ухо. — Уверена?

— Да, Аркадий Петрович. Говорит, что поезд уже тронулся, а этот молодой человек бежал за последним вагоном, едва успел, заскочил на подножку. Проводница хотела его вытолкнуть, даже пригрозила, что сообщит начальнику поезда. Но молодой человек показал ей билет.

— Вот как…

— Да, билет был в порядке, на этот поезд. Вагон номер семь, место двадцать два.

Никитин быстро прикинул в уме.

— Верхняя полка в шестом купе. Там, где и произошло убийство Микитовича.

— Именно, Аркадий Петрович.

— Вот и обнаружился третий пассажир, — пробормотал Никитин.

— Что вы сказали?

— Ничего, Иван. Продолжай.

— Товарищ Пинчук сразу же связался с милицией Орловского вокзала, переправил им курьером фотографию подозреваемого. И представьте, его сразу опознала кассирша.

— Он покупал у нее билет?

— Да! Той же ночью, когда в поезде произошло убийство. Этот молодой человек купил билет в Симферополь и позавчера уехал на проходящем.

— Все понятно, — произнес Никитин. — Убийца в Крыму.

В трубке затрещало сильнее. Голос Кочкина стал обрываться.

— Аркадий Петрович… Пинчук… категорически… вам…

— Иван, не слышу! Повтори!

— Товарищ Пинчук категорически запретил вам заниматься этим делом! — крикнул Кочкин.

Связь оборвалась. В трубке зашипело, потом затихло. Никитин повесил трубку, вышел из кабины.

* * *

Он шел обратно к гостинице, и только на полпути вспомнил про манку. Остановился, выругался про себя. Варя убьет. Развернулся, пошел к бывшим торговым рядам Стахеева, гастроному на углу.

Магазин был небольшой, старый, с двумя большими торговыми залами. Никитин толкнул дверь, вошел и едва не столкнулся нос к носу с женщиной, выходившей навстречу.

Красивая брюнетка, смуглая, с яркими губами. Золотые серьги блестели в ушах. Она подняла глаза, посмотрела на Никитина. На мгновение их взгляды встретились.

Лицо ее показалось знакомым. Никитин напряг память. Где он ее видел?

И вспомнил. На перроне в Симферополе. Она была в той группе грузинок, которые встречали Петра Микитовича. Самая младшая из всех.

Женщина отвела взгляд, сделав вид, что не узнала Никитина, прошла мимо и вышла на улицу. Никитин обернулся, проводил ее взглядом. Она шла быстро, не оглядываясь.

Аркадий быстро развернулся, догнал женщину, схватил ее за локоть. Она обернулась, гневно взглянула и крикнула:

— А ну отпусти!

— Тихо, — шепнул Аркадий. — Я могу многое рассказать тебе про Микитовича.

— Не знаю такого! — крикнула грузинка и замахнулась на Никитина сумкой.

— Я тебе даю шанс, — ответил Никитин, отпуская женщину.

Она отдернула локоть, поправила черный локон, упавший на лоб, и злобно завершила:

— Сумасшедший!

Отвернулась, чтобы пойти дальше, но за мгновение до этого шепнула, едва разомкнув губы:

— Городской театр, завтра в четыре…

Никитин постоял, подумал. Потом вернулся в магазин, купил манку и сахар, вышел обратно.

Он пошел к гостинице, держа сверток с крупой. В голове крутились мысли. Она назначила ему встречу. Она и ее подруги тоже ищут того, кто убил Микитовича? Или что-то другое?

Глава 15

Никитин поднялся по лестнице в гостиницу с пакетом манки. Еще в начале коридора его взгляд зацепился за что-то серое на половичке перед дверью номера. Что-то, чего там не было час назад.

Он замедлил шаг. Годы следственной работы приучили замечать любые изменения. Появление нового предмета, смещение