Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

В ответ Анна только потрясла головой.

– Так что за мыслишка?

– А мыслишка такая, – продолжал Рудницкий, выливая остатки кашицы из чая и сухаря в ведро под умывальником. – Впрочем, может быть, ерунда. У императора Александра Третьего был младший брат Павел, а у него – дочь Мария. Так вот эта княжна Мария Павловна вторым браком была замужем за Сергеем Путятиным, сыном дворцового коменданта в Царском Селе.

Анна насторожилась.

– И где они сейчас? Живы?

– Знаю, что бежали через Киев в Румынию. Где-нибудь на берегах Темзы или Гудзона осели. Говорю же, что они умеют выживать. Особенно женщины. Они легче приспосабливаются к обстоятельствам.

Анна задумчиво мешала ложечкой в чашке, забыв, что сахару в ней нет. Рудницкий пододвинул к ней поближе тарелку с пирогом и со скрытой жалостью оглядел ее бледное лицо.

– Вы намекаете, Аркадий Нестерович, что наш Путятин мог отправиться к родственнику? – подняла она глаза.

Рудницкий кивнул.

– И наверняка направился не с пустыми руками.

В который раз Анна удивилась острому уму старика и его поразительной интуиции.

– У нас с Ваней Лазутой есть подозрение, что из тайника в квартире пропала коленкоровая тетрадь, причем еще до пожара. Версия зыбкая, к тому же проверить ее пока не удалось. Когда еще начальство добьется, чтобы нас пустили на завод.

– Ох уж эта бюрократия.

– Мне тревожно, если честно. Если в тетради что-то важное, секретное, угрожающее государственной безопасности…

– Я слышал, что в Москве в ОГПУ усиливается влияние контрразведки.

– Вышло постановление. Расширяют и углубляют. Подождите. Вы о чем?

– О шпионаже, дорогая Анна Афанасьевна.

– Думаете, все настолько серьезно? Но это только предположение насчет тетради.

– Дыма без огня не бывает. И потом, вашим предположениям я верю как доказанному факту.

– Вы торопитесь.

– Напротив, я уверен, что мы уже опоздали.

– Перехватить Путятина до перехода границы?

– Именно.

Рудницкий взглянул на свой старый сад и вдруг печально произнес:

– Как неожиданно подкрался август.

– Аркадий Нестерович.

Анна положила ладонь на его руку.

– Нет, нет, милая моя, даже не начинайте меня жалеть! – немедленно отстранился Рудницкий. – А что касается моих слов, то ищите доказательства. Уверен: вы найдете.

– Вашими бы устами мед пить, – вздохнула Анна.

Через полчаса, тепло попрощавшись, Анна отправилась в обратный путь, пообещав в следующий раз прийти с гостинцем.

Она уже протянула руку к калитке, но тут ее резко толкнули снаружи. Отступив, Анна пропустила очень худого мужчину в помятом пиджаке.

Заметив ее, человек буркнул что-то нечленораздельное и, бросив мутный взгляд из-под низко надвинутой кепки, пошатываясь, скрылся за поворотом дорожки.

«Уставший от классовой борьбы пролетарий», – сказал бы Рудницкий, хмыкнула Анна и заторопилась к остановке трамвая.

«Яичница» от Фаберже

С января тридцать первого года Ленинградское областное управление рабоче-крестьянской милиции и уголовного розыска стало считаться отделом областного исполкома.

Теперь, отправляясь на совещание, которых в связи с изменениями стало как будто раз в десять больше, начальство бросало:

– Уехал в исполком.

За прошедшие месяцы у сотрудников создалось впечатление, что работа этого самого исполкома только в том и заключалась, чтобы проводить заседания на различные темы, никак не связанные с работой милиции.

Впрочем, кое-кому это даже нравилось. К числу таковых Анна относила и Локтева. А что ему еще делать? К поденной сыщицкой работе он все равно непригоден, а руководить подчас было вообще некем: сотрудники постоянно отсутствовали на рабочих местах. Некогда им было за столами сидеть и бумажки строчить.

Возле крыльца управления стояло целых три служебных автомобиля с включенными двигателями, и Анна догадалась, что грядет очередное заседание. Ждать, пока начальство укатит совещаться, было некогда. Надо постараться прошмыгнуть к себе, не попавшись на глаза, а то заставят рапорт писать, а ей сейчас не до этого.

Она почти добралась до коридора, ведущего в их кабинет, но тут, как черт из табакерки, выскочил Локтев и, не глядя на нее, приказал отправляться в Московский районный отдел. При этом он сердито хмурил брови и дергал себя за ухо – верный признак, что злится.

Анна хотела было поинтересоваться, откуда ветер дует, но вовремя вспомнила предостережение Лазуты и сделала вид, что настроения начальника не замечает.

– В Московский или Нарвский? – на всякий случай уточнила она.

В октябре тридцатого года Ленсовет разукрупнил районы, разделив Московский и Нарвский, к этому никто пока не привык, из-за чего часто случалась путаница. Локтеву ли не знать! Сам не раз попадал впросак, отправляясь не по адресу. Но тут он вдруг вытаращил на нее глаза:

– Ты чего, Чебнева, вчера с ученической скамьи? Или выучить никак не можешь? Слабоумная?

Анна поглядела на красную лысину начальника внимательнее. А может, не в ней дело? С чего Лазута взял, что Локтев, как говорят в воровских кругах, под нее клинья подбивает?

Собравшись с силами, она решила прямо спросить, с чего на нее волком кидаются, но Локтев, словно догадавшись, неожиданно порскнул обратно в кабинет и захлопнул дверь.

Что за детский сад? Даже не объяснил толком, зачем она нужна ребятам из Московского.

Потоптавшись под дверью начальника, заходить к нему за разъяснениями она все же побоялась, плюнула и отправилась, куда послали.

На проходной Московского отдела милиции мялся совсем молодой, но здоровый и высокий парнишка с детским лицом, сплошь заляпанным веснушками, и огромными голубыми глазами в длинных белесых ресницах. Лицо он заранее сделал строгое и даже нахмурился. Стало быть, подмоге в ее лице тут не рады. Считают, что сами с усами. Дело обычное.

Да мы не против. Сами нагребать на себя работу не станем. Нам начальство велело, вот мы и приперлись.

Анна придала лицу соответствующее выражение и подошла к парнишке.

Увидев Анну, тот на мгновение замешкался и, заметно растерявшись, спросил:

– Вам чего, девушка?

Анне стало вдруг смешно. Понабрали в УГРО ребятишек, а они даже представиться толком не умеют.

– Областное управление. Уголовный розыск. Чебнева, – пряча улыбку и доставая из кармана удостоверение, сказала Анна.

На удостоверение парень взглянул мельком. Стоял и таращился на нее.

Анна вздохнула.

– Тебя как зовут?

– Тимоха… Тьфу! Тимофей Иванов, сотрудник Московского отдела рабоче-крестьянской милиции, – спохватился парень, шмыгнул носом и расстроился из-за того, что красавица из областного управления, как ему показалось, усмехнулась.

Наверное, над ним. Ну что за дурацкая привычка носом сопеть! У него и соплей нет, а он все шмыгает! Как маленький, честное слово!

– Что у вас тут? – не обращая внимания на его страдания, спросила красавица и подошла к столу.

Свет из окна