Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

— Позовите мне мисс Вильгельмину, — не терпящим возражений тоном сказал он, дозвонившись до замка. — Если она спит, разбудите ее, это крайне важно.

И когда Вильгельмина ответила, спросил:

— Мисс Вильгельмина, вы помните цветы на солнечных часах в вашем саду? — Она не стала отвечать на этот нелепый вопрос, и Дик продолжал: — Вы можете вспомнить, какие цветы высажены на секторе одиннадцать? Если нет, прошу вас немедленно спуститься в сад и посмотреть.

Но Вильгельмине не надо было спускаться в сад.

— Маргаритки, — без колебаний сказала она.

Раннее утро застало Дика у замка. Его сопровождали трое полицейских, которым он по дороге, как мог, растолковал ситуацию — сказать прямо, что они отправляются на поиски клада, не хватило духу. Вильгельмина ждала их внизу; по знаку Дика все отправились к солнечным часам.

— Если мои догадки верны, — тихо говорил Дик Вильгельмине, — то я обязан этим своей знакомой. Ее зовут Бланш, она совсем недавно потеряла близкую подругу.

Вильгельмина вздохнула.

— Пусть соберет все дорогие воспоминания о дорогом ей ушедшем человеке и сразу спрячет их в самую глубину сердца, — сказала она так просто, что упрекнуть ее в высокопарности было бы невозможно. — Не надо много плакать, это вряд ли понравилось бы тем, кого мы теряем.

Дик молча кивнул, жалея, что навел девушку на грустные мысли. Они подошли к солнечным часам. По распоряжению Вильгельмины, еще до прибытия полиции желтоглазые маргаритки были осторожно сняты с поля часов и отложены в сторонку, на газон. Теперь они глядели на подошедших укоряющими, чистыми глазами.

— Будем искать клад, — сказал Дик не очень уверенно. — Надо чем-то разрыть здесь, — и он указал на черное поле голой земли, резко выделяющееся на одном из двенадцати секторов солнечных часов.

Ему все это не нравилось — не мог лорд Бэттени закопать свои камешки посреди сада, в солнечных часах, которые постоянно рылись и перерывались целой армией садовников — это было очевидно. Но другого выхода не было, надо было попробовать, и они молча стояли и смотрели, как полицейские добросовестно копают мягкую землю.

Неужели и в самом деле что-то нашли? Да, лопатка уткнулась в жесткое, и скоро на свет божий осторожно извлекли деревянный ящичек, закрытый на железный замок. Дик недоверчиво смотрел на ящичек. А ну как его сейчас откроют! И на землю посыплются изумруды и прочие дорогие игрушки! Глупость какая-то! Что тогда делать? Никогда в жизни он не чувствовал себя так нелепо.

Неожиданно вмешалась Вильгельмина.

— Позвольте мне, — с достоинством сказала она полицейскому.

Тот вопросительно взглянул на Дика.

— Отдайте, — распорядился Дик. — Это ведь собственность мисс Бэттени, и мы здесь — только свидетели.

Вильгельмина осторожно открыла ящичек. Там лежал желтый свиток, который девушка развернула с величайшей осторожностью.

Перед ними, несомненно, открылся план парка, в котором они находились. Деревьям было наверняка не меньше века, и все они были обозначены на бумаге. Около какого-то объекта в глубине сада, в лучших традициях пиратских романов, стоял красный крестик.

Там и в самом деле оказался старый заброшенный погреб. Найти его удалось очень легко — надо было просто пройти по саду в том направлении, на которое указывала тень на солнечных часах ровно в одиннадцать часов утра. Нашлось все — и изумруды, россыпью которых могла теперь украсить себя Вильгельмина в полном соответствии с обещанием отца, и рубины, и еще какие-то камни, от которых пришел в неописуемый восторг ювелир и которых Дик раньше даже никогда не видел. Общая стоимость всей этой музыки подходила к девяноста миллионам долларов.

Но что действительно поразило Дика — это результаты экспертизы. Эксперты категорически заявили, что последние двадцать лет в погреб, вход в который совершенно зарос, никто не спускался. Слуги замка подтвердили, что лорд Бэттени совершенно не интересовался этой частью своего имения и терпеть ее не мог. Более того, бумага и план на ней, вне всякого сомнения, относились к позапрошлому веку, и никакие более современные карандаши или шариковые ручки к ней и не прикасались.

Это поставило Дика в тупик. Что ж это получается? Если бы не его беседа с Дораном, он решил бы, что лорд Бэттени просто знал, где лежат запрятанные его предками или бог знает кем камни, и предоставил дочери достать их. Но вот зачем? И как тогда объяснить рассказ Дорана? Он уже готов был поверить, что нашел еще не все, но поскольку изумрудов было ровно двадцать семь, он выкинул из головы эту идею.

Конечно, это было именно то, что он искал. Ведь лорд Бэттени сказал своей маленькой дочери, что когда она сможет надеть изумруды, на ней будет черное платье — то есть траур. Он не побоялся сказать это тогда потому, что Вильгельмина была еще слишком мала, чтобы понять его, и не мог знать, что слова эти навек запечатлеются в ее детской памяти.

Клад лорда Бэттени стал основной темой всех газет и телепередач по крайней мере на неделю. Это явилось одной из причин, по которым открытие магазина «Бэттени. Гастрономические товары» прошло с оглушительным успехом. Дик Уиллет — почетный гость — остался в полном восторге и от товаров, и от того вкуса и размаха, с которым Вильгельмина оформила открытие. Несмотря на смущение Хетти, она решительно представила ее как свою партнершу.

С легкой руки Дика, Вильгельмина стала упаковывать товары в корзины, и вскоре так этим увлеклась, что эти ее, как шутил Дик, «корзины потребителя» стали одним из самых популярных видов товаров в магазине. У Вильгельмины нельзя было найти двух одинаковых корзин, а в них можно было найти все — от легких фруктов до целой бараньей ноги, вино и дорогое шампанское, а иногда и дешевую пластиковую бутылку кока-колы. Украшала Вильгельмина корзины всем на свете — лентами, бантами, тканью, фольгой, гофрированной бумагой, детскими и елочными игрушками, кусочками меха, перьями, тесьмой.