Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

— Балда. Про грузовик тебе говорю. Куда он поедет, когда твой Бэрдок его загрузит?

— Понятно куда, в «Белую лошадь». Тюрьма такая в шестидесяти милях отсюда. Там из этой ваты одеяла будут стегать.

— Чтоб ты пропал! — Фрэнк отпустил Пита и, набычившись, засунул руки в карманы. — Без тебя знаю, что в «Лошадь»! Но это потом, а перед тем, как выехать из Эйборн, куда?!

— Куда?

— На пропускной пункт, где проверяют все машины — прежде, чем выпустить за ворота. Так представь, что под ватой при обыске Гросса и найдут. Будет это считаться попыткой побега?

— Ой, не пойму я тебя. Сам он, что ли, под вату залезет? Да что он, дурак, в самом деле, за пять дней до освобождения тягу давать!

— Будет или нет?!

— А как же. Здесь не отвертишься, самая настоящая попытка и есть.

Ничто в поведении Фрэнка не говорило о даже малом сомнении в его плане.

— Пит, ты можешь достать виски? — спросил он, потирая ладони и приплясывая.

— С этим — полный порядок... Вот чему радуешься? Лучше расскажи толком, что ты задумал.

Фрэнк поманил его ближе и принялся объяснять досконально.

Наутро, как только открыли камеры и заключенные выстроились на трапах, чтобы идти на завтрак, Пит стал высматривать поверх голов Трумэна Гибсона. Разглядев его, он заработал локтями, продираясь через безликую толпу. В Эйборн Гибсон был на особом положении — как-никак, состоял уборщиком в администрации, многие пользовались тем положением и находили в нем немало удобства и выгоды.

Поравнявшись с Гибсоном, Пит пошептал ему на ухо и украдкой сунул в карман пачку сигарет. Колонны заключенных текли друг под другом по четырем поэтажным ярусам, каждая — в свой, ведущий в столовую, коридор.

После завтрака Пит пробрался в пожарный ход. В то время как все шествовали на смену в цех, он спустился по ступеням до первого этажа и остановился около ободранной железной двери. Положив на нее ладони, медленно отжал собачку замка; дверь отошла. Пит вдохнул уличный воздух и выглянул наружу — омытый ночным дождем тюремный двор был пуст. Он выскользнул из корпуса.

Дальше пересек двор по направлению к двухэтажной администрации и исчез в ее арке. Знакомым путем поднялся по ступеням, затем привычно и даже по-свойски сунул нос в кладовую с хозинвентарем, где обзавелся шваброй, ведром и тряпкой. Со всем этим Пит поспешил к кабинету секретной части. Постучался.

— Разрешите, сержант?

По углам кабинета возвышались древние пирамиды документов, в центре монументально громоздился дремлющий за столом сержант Дуглас. Перед ним стояла печатная машинка, столешница была усыпана крошками от завтрака.

— Разрешите, сержант? — сызнова спросил Пит.

Дуглас позволил, лишь вскинув правую бровь.

Шуруя перед собой мокрой тряпкой, Пит прошел внутрь. Омыв подножия документов, он осторожно залез шваброй под стул с сержантом. Закончив с уборкой пола, он достал носовой платок и на цыпочках подкрался к Дугласу — тот как будто по-прежнему дремал, — вздохнул и принялся сметать со столешницы крошки. Дальнейшее произошло за долю секунды: взмахом фокусника Пит вдруг вытряхнул из рукава трубочку зеленоватых бумажек, которая с лету тут же была прихлопнута чугунной ладонью Дугласа. Едва ли кто еще видел такую реакцию на деньги. Ладонь с добычей поползла мимо печатной машинки и упала со стола.

Сержант открыл глаза.

— Всегда ты будишь меня на самом интересном месте, — хохотнул он, его жирное лицо затряслось, словно студень на блюде. Не вставая с места, он полез под стол, что стоило ему больших трудов. С одышкой Дуглас пророчил оттуда Питу все неприятности, какие только могут постичь заключенного в тюрьме, а от себя лично пообещал штрафной изолятор, откуда Пит выйдет с отбитыми почками.

— На-ка вот, вытряхни, — произнес он, выбравшись обратно с мусорной корзиной.

Пит принял ее, доверху набитую всевозможным хламом, и дунул из кабинета. На улице свернул к мусорным контейнерам, около которых уже отирался скучающий Гибсон. Пит опустил корзину в железный короб и там, прямо через отбросы, запустил в нее ладонь. Пальцы обняли стеклянное горлышко и вынули наружу бутылку «Джонни Уокера». Попрощавшись с Гибсоном, Пит, с бутылкой за пазухой, поспешил через тюремный двор, а тот, подобрав пустую корзину, поплелся в администрацию к своей швабре.

Фрэнк дошел до конца цехового пролета и оказался на лестнице. За спиной крутились транспортеры, по ним ползли огромные сугробы хлопка, ползли и валились в цилиндрические чаны, где штоки, словно стальные паучьи лапы, уминали их, придавая хлопку нужную вязкость.

Он спустился по лестничному маршу на уровень ниже. Здесь работали в защитных марлевых масках, без них дышать было невозможно — хлопок маревом висел в воздухе. Снова длинный пролет через весь цех, в конце которого помещение, где разрешалось курить.

Фрэнк вошел туда. На скамье сидел рослый мужчина, сложенный как боксер тяжеловес, с толстой шеей и массивной челюстью, сидел в расслабленной позе, привалясь затылком и лопатками к стене.

— Джек Гросс, это ты? — спросил Фрэнк, опускаясь на скамейку напротив.

Тот сузил на него глаза и перебросил во рту зубочистку.

— А я Фрэнк, так и зови меня — Фрэнк. Будем знакомы. — Он наклонился вперед и заговорил доверительным тоном: — Ты, я слышал, Джек, на свободу выходишь. Так у меня к тебе дельце.

Гросс какое-то время изучал его.

— Все дела в Эйборн я уже закончил, а новых заводить не собираюсь, — сухо ответил он.

— Да то пустяшное, весточку передать и на словах кое-что. Ну так как?

Просьба была самая обыденная. Как известно, все письма, что идут из тюрем, прежде прочитываются администрацией. Те, содержание которых заключенные желают утаить, вручаются таким, как Гросс. Попавшие на волю письма затем просто опускаются в любой почтовый ящик.

Отдуваясь от жары, Фрэнк вытер со лба несуществующий пот и для пущей убедительности расстегнул на себе куртку. Гросс заблестел глазами на пикантно торчащую из-за его пояса