Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

Гросс сунул в рот зубочистку.

— Не скреби душу, башмачник. Отблагодарю, как полагается.

Сапожник в последний раз оценил его с ног до головы и стал собираться: намотал на ладонь эластичный метр, воткнул за ухо карандаш.

— Ты посиди тут, Джек. Я ненадолго, сниму только мерку — и мигом обратно, — сказал он. Слез с табурета и, кряхтя, покинул мастерскую.

Выйдя за дверь, «сверчок» проследовал в заведение, значащееся в тюрьме, как парикмахерская. Вскоре его можно было увидеть в помещении, оснащенном зеркалами, мягким креслом и набором инструментов для стрижки и бритья. Он разговаривал с невысоким широкоплечим субъектом в клеенчатом фартуке. Собеседник «сверчка» носил на голове короткий седой волос, в его мясистой фигуре почти не просматривалась шея.

—...Спрашивал что-нибудь? — интересовался субъект, уперев руки в бока.

— Он говорит, новенький, а не привозили новеньких вчера, — шепелявил «сверчок». — Не привозили, японский магнитофон, точно.

— Как его зовут?

Через минуту сапожник выскочил из парикмахерской, а еще через столько же вернулся обратно с Гроссом. Седовласый, уже без фартука, сидел в кресле, поглаживая подлокотник. Он сделал короткий жест, и они с Гроссом остались вдвоем.

— Давай, приятель, выкладывай, зачем я тебе нужен.

Гросс понял, что перед ним именно тот, кого он хотел видеть, и, не думая, сколь идиотски это слышится со стороны, спросил:

— Где я?

— Ты точно в своем уме? — спросил седовласый.

— И это я тоже хочу понять. — Гросс принялся рассказывать. Он изложил все до мелочей с момента, как в курилке впервые увидел Роб... Бред...бери, и до того, как очнулся под ватой. Рассказ получился путаный, а в эпизоде распития виски вовсе перешел в черную брань.

Седовласый выслушал его до конца. Когда Гросс замолчал, он направил на него палец.

— На выдумщика ты не похож. Такой брех не придумаешь, — произнес и надолго ушел в себя. — С другой стороны, и на правду тоже не смахивает. Быть такого не может! Пока мне понятно одно: почему на твоей нашивке номер тюрьмы Эйборн. Второй срок я мотал именно там, потому и знаю... Слушай, приятель, а ты не шутник?

Гросса перекосила гримаса, он выхватил из кармана монету, показал, что она без изъяна, затем большим пальцем продавил ее между указательным и средним. Бросил под ноги.

— Нет, не шутник. Но кто же ты, Джек? Не припомню я тебя.

Такого у нас в «Лошадке» я бы запомнил... Да, ты хотел знать, где находишься. Так в тюрьме «Белая лошадь».

— Вот тебе на, — обомлел Гросс, — я-то сперва смекнул, уж не белая ли горячка.

Седовласый забросил ногу на ногу.

— Мое имя Рэй, но можешь звать меня и боссом. Я здесь что-то вроде управляющего. На полном доверии начальства и в авторитете среди своих.

Гросс гадливо поморщился: авторитет, что служит и своим и чужим... ну и отстойник же эта «Лошадка».

— За какие такие заслуги? — спросил он.

— За угон инкассаторской машины, — отмахнулся Рэй, что, дескать, больше не хочет возвращаться к этому вопросу. — Надо ли кого пристроить в теплое место или, наоборот, к теплой стенке, идут ко мне. Бывает, один поставит себя слишком высоко, а другого, наоборот, почем зря унизят — разбираюсь и с этим. В Эй-борн, конечно же, есть такой, как я?

— Как не быть, Шелли Финк. Библиотекарь он у нас.

— У вас библиотекарь, а тут цирюльник. Расскажи-ка лучше: в Эйборн до сих пор в Валентинов день выбрасывают из камер грязные носки?

Гросс понял, куда дует ветер.

— Проверку мне устраиваешь, на чистую воду выводишь, да? Верно, выбрасывают, и слушай, что еще скажу про Эйборн.

И он выложил о ней такие подробности, некоторые из которых и не всякому там сидевшему были известны. Рассказал, что в бойлерной между вторым и третьим корпусом устраивают крысиные бои, где даже работает тотализатор. А повар на кухне не отличает соль от сахара. На стенде с противопожарным инвентарем, что около лазарета, — бочка с водой, снегоуборочная лопата и три ведра. Одно ведро — тайный почтовый ящик. В секретной части служит вонючий боров под личиной сержанта Дугласа, украдкой проносит в тюрьму спиртное и продает заключенным. Первый этаж в хлопковом цехе — гадское место, там каждый год роятся пчелы. Дежурный по карцеру — сволочь и водится с такой же сволочью Куинсом.

— Погоди, не спеши, — остановил его Рэй, — на вещевом складе еще стоит чугунный бюст генерала Эджуэйса?

— Не было там никогда Эджуэйса.

Рэй помолчал, глядя в одну точку, затем хлопнул себя по коленке:

— Ладно, давай распутывать сначала. Я знаю, почему «сверчок» привел тебя ко мне — подозрительным ты ему показался. Знаю, как попал в «Лошадку» — Джоз-шоферюга хорошо платит инспекторам, поэтому его груз на въезде не проверяют. Но как ты в Эйборн под вату-то залез, объясни?

Так и эдак морщил лоб Гросс, но ответа не нашел.

— И что ты теперь думаешь делать?

— Понятия не имею!!!

Рэй поскреб затылок.

— Отвести тебя в администрацию, пусть там разбираются. А что еще остается? «Штрафная» мне светит, если про тебя не доложу.

— А может, и вправду в администрацию, — с надеждой ответил Гросс. — Они разберутся и отправят меня назад. Ведь не виноват же я, что здесь.

Однако, со слов Рэя, все обстояло не так просто, чего только стоит одна формулировка происшествия: из одной тюрьмы мистическим образом исчез заключенный и столь же мистически появился в другой. Спрашивается, кто его прошляпил? «Режимники». Вмиг летят головы начальников по режиму обеих тюрем, а вместе с ними и головы нескольких инспекторов по досмотру. Но то чепуха, про то потом даже не вспомнят, когда перекраивать дело на свой лад возьмутся газеты: шутка ли, любой преступник по своему усмотрению может легко