Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

— Теперь у тебя есть кровник, — произнес Пит, — этого он не простит. Ты хоть понимаешь, что Гросс тебя убьет!

— Может, конечно, — нехотя согласился Фрэнк, — но вряд ли. Его посадят в тюрьму для «особых», склонных к побегу. А оттуда ему меня не достать.

— Тебе когда на свободу? Через полтора года. А он выйдет через три. Хорошо бы тебе к тому времени опять в тюрьму засесть, только там от него спасешься!

— Не бреши. За три года что-нибудь придумается.

Перед студебеккером отошла железная воротина и на какое-то время открыла досмотровую площадку, грузовик заехал внутрь — воротина плавно встала на прежнее место.

— Ладно, дело сделано. Надо бы спрыснуть это, — предложил Пит.

Фрэнк не возражал.

— Пойдем. По стаканчику там еще осталось.

Однообразно сунув руки в карманы, они синхронно повернулись и нога в ногу отправились в цех.

Рассказывать о том, что произошло дальше, следует, начав с чувств, обуревавших инспектора досмотровой службы Конни Рукса. Дело в том, что Рукс этот, давно подозревающий в себе чувство личного достоинства, считал, что в Эйборн то достоинство тиранически попирают.

Сам ли он возжелал служить в тюрьме? Ничуть не бывало. Туда Рукса пристроила мама, видать, полагая, что вывела сыночка в люди. Они жили втроем в крохотном домике на окраине рабочего района, третьим был кот Сильвестр, который к тому же являлся единственным добытчиком в семье, как-никак, но хотя бы ловил мышей. «Я, наконец, возьмусь за твой ум»! — кричала мать. И однажды таки взялась, с того дня Рукс и состоял на досмотровой службе Эйборн. Теперь месяцы напролет он торчал за стальной решеткой, на площадке, где только эстакада да подле нее десятифутовая смотровая вышка.

Всё ничего, но Рукс стал замечать, что здесь к нему относятся как человеку самого низкого сорта. Нет, в самом деле, почему-то все ночные смены достаются ему. Потом, некоторые грузовики, водители которых провозят в тюрьму контрабанду в виде марихуаны, виски и т. п., досматриваются другими инспекторами. И все знают, что они тайком получают от шельмоватых водителей деньги, а Рукса на то время обязательно отсылают со смердящей собакой обходить заграждение по периметру тюрьмы. Каково! Все знают — и хоть бы хны.

Вот и сегодня — не его смена, но Рукс на посту. Прочие инспектора сидят в дежурном помещении вкруг радиотранслятора, слушают репортаж с бейсбольного матча. Сегодня играет женская лига: «Рокфордские персики» и «Кливлендские ведьмы».

В ощущении полного отчаяния Рукс глядел, как на эстакаду въезжает груженный ватой студебеккер.

Водитель высунулся в окно и подмигнул. «Давай пошевеливайся, вахлак недоношенный», — так и читалось в его глазах. И, что отвратительно, Рукса это даже не возмутило. Словно бы ничего не имея против, он тяжело вздохнул и зашел со стороны заднего борта. Нужно было брать длинный щуп, лезть на вышку и совать его промеж тюков до самого дна кузова вправо-влево, вправо-влево через каждый ярд, пока руки от усталости не отвалятся. Жгучая обида подкатила к горлу. Да что он — проклятый? «Мне, что ли, не хочется послушать бейсбольный матч. В конце концов, у кого сейчас отдыхающая смена? — У меня. Это я должен сидеть у радиотранслятора!»

Он верил — когда-нибудь все узнают, какой на самом деле инспектор Рукс... Он еще будет хохотать в их наглые рожи... Он ногой будет открывать двери в дежурное помещение... Он... Он не будет досматривать этот груз!

Оглушенный смелостью мысли Рукс даже выронил щуп.

«Вот так! И пускай то станет справедливой местью за унижение. Да-да, именно — местью»!

Рукс был твердо уверен, что поступает верно. Распираемый важностью отлично принятого решения, он предстал перед водителем.

— Готово. Можешь выезжать, — сказал и потянулся к кнопке, отворяющей путь на свободу.

Водитель тупо глядел на Рукса.

— Чего моргаешь? Уматывай, говорю!

Воротина, гремя роликами, открыла перспективу бескрайних свекольных полей. Водитель пожал плечами и включил передачу. Студебеккер рванул с эстакады.

Могли ли рассчитывать на такой поворот Пит Гилсон и Фрэнк Робери, докончившие в этот момент бутылку «Джонни Уокера»?..

Джоз вывернул на главную трассу и прибавил газу. Какое-то время он обдумывал странное поведение инспектора, начихавшего на досмотр его груза, потом о нем забыл.

Через три мили свекольные поля кончились, и по обе стороны дороги стали мелькать купно стоящие деревья. Путь лежал в тюремную колонию «Белая лошадь».

Где-то на середине дороги Джоз заглушил мотор. Вышел из кабины и с прихваченной под мышку сумкой сбежал с обочины. Перед ним шелестела березовая роща, он приблизился к неприметному, низко сидящему в траве пню и встал перед ним на колени. Ухватился обеими руками за корень, запросто отвалил его и положил набок. Под пнем открылась яма, в ее глубине тускнели бляшки пробок тесно стоящих бутылок, стопками лежали картонные коробки. Джоз вынул все коробки наверх; какие были с французскими духами, прочие с кубинскими сигарами. Он бросил в сумку тех и других по три штуки. Особая коробка содержала товар повышенного спроса — колумбийскую марихуану. Четыре пакета с ней Джоз рассовал по карманам, потом аккуратно достал из ямы пять бутылок виски. Отряхнув ладони, он водрузил пень на место и с набором контрабанды поспешил обратно к грузовику.

Студебеккер отправился дальше. Джоз ехал обычным своим маршрутом, который с годами не менялся и, дай бог, не изменится, пока Эйборн делает вату, а «Белая лошадь» стегает из нее одеяла.

Топливо на датчике подходило к нулю, когда впереди обрисовалась кирпичная стена с железными сетчатыми барьерами.

Джоз подъехал к КПП «Белой лошади», его впустили на досмотровый пункт, отличающийся от доспункта Эйборн только другим инспектором. Этот был пышнотелый блондин с маслянистыми, голубыми глазами.

— Вчера твоя корова опять... наше вам почтение... лужу после себя оставила, — прозвучало его приветствие. — Я за ней, что ли, убирать должен!!!

Под лужей у инспектора подразумевалось машинное масло, под коровой — студебеккер,