Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

В голову, конечно же, лезли всякие страхи: вдруг кто-то найдет и отнимет. Я сам это прочувствовал в Пондишери-Лодж. Даже найденный клад остается кладом. Ты не последний, кто его нашел, всегда может появиться кто-то еще…

Бартнелл давно уже с беспокойством поглядывает на изможденный вид Шолто и наконец решает прервать допрос.

– На сегодня достаточно. Если желаете, можете изложить свои признания в письменной форме. Выдать вам бумаги и чернил в камеру?

– Буду признателен. Так проще покончить с нашим делом.

Вот и всё. Бартоломью Шолто уводят. Сенсация дожидается газет, вероятно уже в вечерние попадет новость об аресте.

– Инспектор, поздравляю вас, – лицо Бартнелла сияет, насколько это дается свинцу. – Это ваше дело по праву. Вы хвалите Симмондса, но опыта у него пока что маловато. Джонс и ваш приятель Грегсон – беговые лошадки. Они скачут, пока видят дорогу. Про остальных и не говорю. Я обещал вам создать препятствия для вашего продвижения наверх и теперь тем более не отступлюсь. Думаю, вы и сами понимаете, что с вашей стороны грех обижаться. Если бы проблема заключалась только в ваших непростительных вольностях, вас бы давно уволили.

Я молчу, на душе скверно и без этой своеобразной похвалы. Нет и тени радости. Можно списать равнодушие на усталость, можно и не заметить его по моему виду. С удивлением ловлю себя на том, что мне не безразлично, задет ли этот задерганный служака моей реакцией. Не странно ли, что, когда он отчитывал меня, я не чувствовал за собой никакой вины, и наоборот: когда выразил признательность и благодарность, я ощутил себя чуть ли не мерзавцем? Мне не странно. И уже давно. Я такой, и я с этим свыкся.

Глава тридцать третья, в которой перед криминалистикой открываются неожиданные перспективы

Из дневника доктора Уотсона

Судя по всему, поиск места был проведен весьма тщательно. Во всяком случае, Холмс вернулся только поздним вечером. Да не один, а с громадным бесформенным мешком. Под его весом мой обычно высокий друг согнулся в три погибели. Из-за того, что его рост уменьшился во столько раз, а также из-за этого мешка я сначала даже принял Холмса за старьевщика и захлопнул входную дверь перед его носом. Потом я принял его за настырного старьевщика (когда он позвонил еще раз) и уже собирался ему нагрубить. И только тогда выяснилось, что прибыло мое снаряжение. Поведав об этом сдавленным голосом, прежде чем я успел вновь закрыть дверь, Холмс затащил мешок в гостиную и бросил на пол. По тому, как он рухнул в кресло, я понял, что ему требуется передышка, и принялся сам извлекать из мешка причудливые предметы. Некоторые из них были совсем незнакомыми, а некоторые до боли напоминали кое-что из домашней утвари, например чайник, совок или утюг.

– Вы определились с местом? – спросил я, чувствуя, что начинаю проникаться заинтересованностью к географической составляющей нашего мероприятия. Представив на себе эти предметы, неважно, в какой последовательности и где именно, я нашел свой будущий вид не то чтобы неприличным, скорее слишком научно-передовым. Вкусы неподготовленного обывателя неизбежно пострадали бы от такой встречи с шагнувшим далеко вперед прогрессом, а значит, коль Холмс взывал к моей ответственности, я просто обязан был подтвердить ее одним из пришедших мне в голову способов. Либо облачиться в водолазный костюм, будучи недоступным для людских глаз, то есть уже на дне, что, конечно, представлялось мне маловероятным, потому что я не знал, как это сделать даже здесь, либо сигануть в воду где-нибудь подальше от берега, чтобы взоры любопытствующих зевак хотя бы не рассмотрели мой маскарад во всех подробностях.

– Аккурат под Воксхоллским мостом.

– Почему именно там? – спросил я с досадой, так как Холмс назвал отнюдь не самое пустынное место.

– Потому что я в первую очередь думаю о вас, дружище.

– Вот как? – удивился я, так как при всей моей уверенности, что я только что был занят тем же самым, не приходилось сомневаться, что наши идентичные занятия совершенно разошлись в результатах.

– Посудите сами. Чем точнее нам удастся зафиксировать место сброса, тем легче вам будет обнаружить ларец. В идеале вас следовало бы спустить под воду прямо на него. Но как это сделать?

– Можно выбросить буй, – предложил я.

– Пойдут пересуды, откуда он у вас так вовремя оказался под рукой, – покачал головой Холмс. – Необходимо исключить малейший повод для слухов о том, что мы всё это подстроили.

– Сложно совершить ту оплошность, что вы мне так упорно навязываете, без возникновения справедливых подозрений. Всем известно, что я достаточно собранный и дисциплинированный человек, предпочитающий, кстати, как я вам уже говорил, сухопутное передвижение.

– У вас будут скользкие пальцы.

– Это еще почему же?

– Слишком привязанные к сухопутному передвижению, они вспотеют от страха их хозяина провалить дело.

– Этого недостаточно, – спокойно, но решительно возразил я. – Так можно уронить ларец разве что себе на ногу, но никак не за борт.

– Сильная качка сместит ларец к самому борту.

– Разве я буду не в каюте?

– Я уже присмотрел для вас катер. Небольшой, без каюты, так что придется вам, друг мой, пропутешествовать на палубе. Вы попытаетесь отодвинуть ларец подальше от греха, то есть от борта, и на какую-то секунду…

– Откуда вы знаете, что будет качка?

– Ваше волнение слишком велико, чтобы не передаться окружающим. Ближе всех к вам окажется река.

– И констебль.

– Главное, чтобы ему не передалось ваше излишнее любопытство и придирчивость. Учтите, он должен увидеть всё, но не понять ничего. Так что вам придется сначала привлечь к себе его внимание каким-нибудь громким звуком, например споткнуться и выругаться, а затем очень правдоподобно поднять ларец и, подойдя к борту вплотную, на вытянутых руках некоторое время подержать его над водой.

– Как долго? – спросил я с сомнением. – Если это такой способ унять боль в ушибленной ноге…

– Хватит и секунды, – недослушал меня Холмс. – Долго ли до беды с такими скользкими пальцами!

– По-вашему, это правдоподобно? – спросил я со злостью. – То есть тот факт, что доктор Уотсон выказал себя полным кретином, не вызовет ни у кого…

– Всё зависит от исполнения, Ватсон, а я уже не раз имел возможность убедиться, что актерская жилка у вас в крови.

– Всякий раз, когда возникает необходимость убедиться в чем-то не только вам, но и мне, вы находите у меня соответствующие таланты, – возразил я, впрочем, уже без прежней настойчивости. – И всё же, достанет ли мне этой жилки, чтобы убедить констебля и остальных, если я возьмусь правдоподобно спотыкаться, ругаться и простирать руки над рекой, уже будучи облаченным в изобретение