Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев

— А что с ней сделаешь, больной человек, — вздохнул старший брат. — Вот что думаю, надо продавать и покупать что-то другое. С таким соседством небезопасно, в первую очередь для ребёнка. Хотя можно попробовать на Гуляева определить, в психбольницу, но там долго держать не будут.

— Да пусть хоть сколько, — Люся всплеснула руками. — Во-первых, подлечат дуру, а во-вторых успеем продать эту квартиру и купить отдельный дом, на одного хозяина, не так как тут — на четверых.

— Вот что скажу, Оленька, тебе действительно нужно всё менять. Никитку нельзя держать всё время у твоего подола. — Василий всегда брал на себя ответственность за семью и его слово было решающим. — И сменить надо не только жильё, но и работу. Историк, закончила институт, а работаешь воспитателем в детском саду. Я подумаю, что можно сделать.

Гости ушли, Никитка крепко спал, я же, измученная дневными переживаниями, уснуть никак не могла. Подошла к окну — по двору ковыляла Нюшка Вокзальная. Интересно, «Вокзальная» — это фамилия или прозвище? Наверное, прозвище. Смотрела на неё почти без злости, мысль о том, что скоро я буду жить далеко от вредной старухи, успокаивала.

Такой спокойный, тёплый вечер, уютный дворик, звёзды во всё небо. Потихоньку закрыла дверь, решила прогуляться. Дошла до Демидовского столпа, присела на скамейку в скверике. Наверное, задремала, и после дня, полного стрессов и переживаний, приснился удивительно красивый сон.

Снился конь, просто невероятной масти, оранжево-каштановый, с крупными белыми пятнами, с огненной гривой. Крепкие руки подхватывают меня за талию — вот я на спине, за мной всадник. Оглядываюсь и вижу уже знакомое лицо, с волевым подбородком, прямым длинным носом и удивительными серыми глазами. Те же светлые волосы, перетянутые ремешком. Крепкие руки, обнимая меня, держат узду. И мы летим по зелёной равнине к горам, а над нами небо, усыпанное миллиардами звёд... Вокруг были волки, но нам они не страшны, мы мчимся как ветер, как будто на крыльях, оставляя позади волчий вой.

Неожиданно громкий скрип разрушил чудесное виденье, я вздрогнула, обнаружив себя у подъездной двери. Обрывки сна ещё метались в глазах, казалось, даже слышу, как кто-то воет...

Что это? Неужели, хожу во сне? Потихоньку, чтобы не дай Бог не услышала Нюшка, пробралась по лестнице на свой этаж. Дверь открыть получилось не сразу — ключ не подходил. Не сразу поняла, что мои ключи в связке на кольце, а этот один, и судя по виду, от амбарного замка. Нащупала в кармане свои ключи, открыла дверь и только дома почувствовала себя в безопасности. Нюшка в эту ночь больше не шумела, как это не странно, но и на следующее утро тоже было тихо.

То, что Нюшка пропала, узнали из КБО. Работники комбината бытового обслуживания, из отдела кадров, пришли на следующий день, но не достучались. Потом участковый опросил всех, вскрыли квартиру. Никого не нашли. И только на третий день, когда глава многодетной семьи, ребёнок которого описался, стоя в очереди в туалет, психанул и топором сбил замок с Нюшкиной кабинки, обнаружили её тело. Провалился прогнивший пол под грузной женщиной, и будь кто-то рядом, может, её бы и спасли. Так получилось, что я видела её последней, но следователю этого не сказала, да он и сам не горел желанием выяснять подробности. Никто не жалел о её смерти, даже сердобольная Раиса Ивановна.

— Как жила, так и умерла, — сказала она.

— Точно, в дерьме, — резюмировал многодетный отец.

— Вот что странно, замок снаружи был закрыт, — задал вопрос милиционер. Скажите, у неё были враги?

— Да у неё полгорода врагов, — вздохнула старенькая учительница. — Она всех ненавидела.

— Замок едва держался, я даже зря за топором бегал. Можно было пробой руками вытащить, да она и ключом-то не пользовалась, так, формально висел — знала, что никто с ней связываться не будет.

Как бы то ни было, но следствие провели формально, дело закрыли за отсутствием состава преступления, списав на несчастный случай — об этом с большим облегчением сообщил нам наш участковый.

Скоро о Нюшке вокзальной забыли все. Кроме меня. Я пыталась восстановить все события того вечера, но мешал провал в памяти. Вот я стою у окна, вот по двору, переваливаясь с ноги на ногу, утиной походкой ковыляет Нюшка Вокзальная. Вот я на скамейке. Дальше сон — и я не помню, как оказалась возле дома. Не помню, как прошла от сквера на Демидовской площади до своего дома, а он на улице Ползунова — это с полкилометра. И главное, откуда у меня оказался ключ от амбарного замка? Я была уверена, что именно этим ключом закрыли Нюшку. Наверное, она пыталась выломать дверь, и старые доски не выдержали, рухнул пол.

Неделя была страшной. Я пыталась прогнать воспоминания, подавить сомнения в собственном рассудке, но всплывали картины смерти Вадима и его жены — я была рядом. Я засыпала ночью и видела во сне чёрные тени, которые я пытаюсь оттолкнуть — потом их тела на камнях. Снился Николай, лежащий внизу лестницы и обрывок шнурка у меня в руке. Больше всего страшил тот факт, что я не помнила момента их смертей. Вот люди живы, миг забвения — и они мертвы.

И, самое странное — ключ. Была уверена, что он от Нюшкиного замка, но никому об этом не сказала. Выбросила в Барнаулку от греха подальше. В тот же день поговорила с приятелем, который закончил мединститут. Не вдаваясь в подробности, рассказала о видениях, даже не стала скрывать, что был несчастный случай и двое погибли, выпав из машины на крутом повороте. Его ответ успокоил:

— Это защитный механизм, давно известен, давно описан в научной литературе. Обычно появляется в детском возрасте на фоне потери, которую детская психика компенсирует воображаемым другом. Либо на фоне эмоционального одиночества. В твоём случае это видение просто реакция твоей психики на стресс.

Окончательно камень с души сняла Люся.

— Оль, мы когда Никитка под машину попал, у тебя были, ничего не находила потом?

— А что пропало?

— Да ключ от сарайки найти не могу. То ли куда засунула, то ли потеряла. Жалко, дверь ломать придётся, почти Чехов мне весь мозг выел. Я у тебя не забывала его? То ли старею, склероз начался?