Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

еще 12. В нашем тылу начался бардак, он же паралич власти. Дезертиры толпами ходили даже по окраинам Петрограда. Просили у прохожих хлеба и табаку, а иногда и отбирали. Наружная полиция была не в силах справиться с ними, дело доходило чуть ли не до уличных боев. А в ближних армейских тылах, не скрываясь, болтались десятки тысяч отбившихся от своих частей нижних чинов.

Власти ужесточили требования к военнообязанным до максимума. Алексееву требовались новые люди для весенне-летнего наступления. Только что было объявлено о внеочередном призыве запасных, которых полагалось поставить под ружье только в 1918-м. И вот марш в войска на два года раньше срока! Далее правительство пошло на чрезвычайные меры. Руки дошли даже до студентов. Призвали нижних чинов запаса и ратников ополчения 1-го и 2-го разрядов, родившихся в 1892 году и в предшествующих годах до самых старших возрастов включительно, состоящих на первом и втором курсах высших учебных заведений и получивших отсрочку. Государство сознательно лишало себя на будущее молодых инженеров, ученых, педагогов и врачей – лишь бы победить.

Подобные меры только увеличили число уклонистов, дезертиров и симулянтов. Почуяв запах наживы, к делу примкнули разные темные личности. Так, в городе Екатеринославе была целая преступная организация, которую возглавили частные поверенные Якобсон и Эпштейн. Они привлекли к махинации судебного следователя Довяковского. Этот слуга закона выдавал липовые справки о том, что призывники совершили уголовное преступление. В отношении виновных назначено следствие, и до вынесения судебного приговора они никак не могут быть поставлены под ружье!

Азвестопуло предложил создать близ устья Мюссеры фиктивный лагерь для этой публики. Собрать там несколько десятков надежных людей под видом скрывающихся от войны, присмотреться к обстановке – и нанести удар по противнику.

Идея была перспективная, но сложная в реализации. Если база подлодок действительно прячется в устье реки, кто пустит туда чужаков? Важную роль играли мелкие детали, в которых нельзя было ошибаться.

Алексей Николаевич подошел к предстоящему трипотажу[33] творчески. Он явился к своему любимому жандарму полковнику Запасову, начальнику Петроградского ЖПУЖД[34], и конфисковал у него бланки дирекций ряда железных дорог. Согласно закону, железнодорожные телеграфисты были освобождены от службы в армии. Исключение сделали лишь для двух дорог – Ташкентской и Средне-Азиатской; оттуда мели всех подряд. Затем статский советник заказал в типографии МВД поддельные бланки с пропечатанным текстом: «Дирекция Сызрань-Рязанской дороги настоящим подтверждает, что (тут шел прочерк) действительно служит на указанной дороге в должности телеграфиста, в каковом качестве не подлежит призыву для отбытия воинской повинности». Бланки должны были пригодиться, когда в прибрежных горах придется доказывать, что ты мошенник… С этой же целью сыщик выпросил у Запасова из гримерного депо несколько тужурок и фуражек с арматурой телеграфистов. Дмитрий Иннокентьевич негодовал: в чем его филеры пойдут на задание? Алексей Николаевич предложил одеть их земгусарами[35]: таких хлюстов сейчас полны улицы, маскировка самая подходящая.

Сыщики привлекли и племянника Дмитрия Иннокентьевича, Антона Запасова. Несмотря на молодой возраст, он уже носил в погонах три звезды на двух просветах[36]. Антон сфабриковал и вручил питерцам пачку справок о том, что предъявитель документа является владельцем торгового судна в бассейнах рек Волги, Оки и Камы. По ходатайству Министерства путей сообщения хозяева грузовых судов тоже получали освобождение от призыва.

Также встал вопрос, где взять тех людей, которые под видом уклонистов поселятся на взморье, а в нужный момент уничтожат германскую базу. Ребята должны быть решительные, с фронтовым опытом – и при этом выглядеть как трусы, прячущиеся от войны. Несколько десятков отборных бойцов, и чтобы каждый при этом оказался с актерскими способностями. Штучный товар! Там их будут проверять турецко-германские шпионы, ловить на слове, запутывать. Неудачный ответ одного «дезертира» может сорвать всю операцию. Где же таких навербовать?

На помощь отцу пришли сыновья. Подстегнутые телеграммами барона Таубе, они пошарили в закромах. И послали в распоряжение статского советника несколько своих подчиненных. Особенно отличился Николка. Он выделил для опасного дела старшего унтер-офицера Антона Золотоноса, ефрейтора Титова и бывшего своего денщика – рядового Герасима Тупчего. К ним присоединился Иван Заболотнов. Он попал в плен к германцам, прикинулся предателем, поступил в их разведывательную школу и вернулся к своим с ящиком динамита… Лыков возлагал на него особые надежды.

Павлука тоже прислал четырех своих учеников, помогавших ему вести разведку против тевтонов. Плюс по два-три агента обещали выделить Департамент полиции, Петроградское охранное отделение, КРО[37] Петроградского военного округа и ОКЖ[38].

Алексей Николаевич дотянулся было до сыскной части Екатеринодарского полицейского управления, состав которого он хорошо знал и высоко ценил[39]. Однако с берегов Кубани ему ответили, что из старых сыщиков там никого не осталось. Начальник отделения Пришельцев, выдающийся полицейский офицер, перевелся в Батум и увел с собой Семена Коржа. А другой удалец, Петровский, теперь числился в становых приставах.

Отдельной задачей сыщиков стало изучение местности в районе проводимой операции. Начав читать отчеты администрации, они поразились большому числу нападений вражеских надводных и подводных кораблей на наши суда и на побережье.

Террор начали линейный крейсер «Гёбен» и легкий крейсер «Бреслау». Перед самым объявлением войны между Великобританией и Германией эти два корабля, составляющие Средиземноморскую эскадру Кайзеррайха, успели прошмыгнуть в Босфор. Турция тогда еще не вступила в войну и, в соответствии с договорами, не могла пропускать через Проливы боевые корабли воюющих держав. Чтобы избежать международного скандала, она фиктивно купила оба корабля и ввела их в состав своего флота. Они были даже переименованы на османский лад. Гигант «Гёбен» превратился в «Явуз Султан Селим», а малыш «Бреслау» в «Мидилли». Однако экипажи состояли из германцев и подчинялись приказам прежнего командира эскадры адмирала Сушона. Появление крейсеров изменило баланс сил в Черном море в пользу Турции – наш флот сразу потерял превосходство. Крейсеры и начали, собственно, войну, напав на русские порты Севастополь, Новороссийск и Феодосию. Дальше пошла бесплодная игра в кошки-мышки: наши корабли гонялись за германо-турецкими и никак не могли прижать их к стенке.

Затем на театре военных действий появились германские подводные лодки. Сначала это были малые корабли проектов «UB1» и «UC1». Сами боши называли их «швейными машинками кайзера» и «головастиками». Вооружение кораблей первого типа состояло из двух торпедных аппаратов калибра 450 миллиметров, причем без запаса торпед. Пушки не было, имелся лишь пулемет. У второго типа не имелось даже орудия, он нес шесть наклонных шахт на 12 торпед и выполнял функции минного заградителя. Малые лодки составили флотилию «Константинополь» и начали пиратствовать с 5 июля 1915 года. А с сентября активность «швейных машинок» уже стала для