Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

Лыков молча слушал, а Виктор Рейнгольдович развивал свои догадки:

– Итак, османы передали германцам заранее подготовленный участок. Обставили его караулами из мухаджиров, выгнали с помощью крейсеров всех курортников, обеспечили скрытность объекта. А потом создали складочное место – назовем его пока так. Оно находится посредине нашей береговой линии. Чтобы пиратствовать на русских коммуникациях, лодкам требуется базироваться на порты – или Босфор на западе, или Трапезунд на востоке. Так было в начале войны. Потом мы отняли у турок Трапезунд, лишив субмарины восточного базиса. В таких условиях убежище близ Пицунды врагу очень даже на руку. Не надо гонять подводную лодку через все море на Босфор. Сунулся в бухту Мюссеры, отдохнул, загрузился по новой всем необходимым – и снова в поход! Максимальный срок автономного плавания больших лодок у германцев – семьдесят дней. База на нашем берегу дает им возможность воевать почти без пауз. Чем тебе не нравятся мои предположения?

– Легко сказать – загрузился. Для этого там нужно создать запасы. Как?

– Да с тех же лодок и спустили на берег, – продолжил развивать свою мысль барон. – Говорят, у тевтонов имеются специальные грузовые субмарины. Которые и создают в нужном районе складочные места. Такие есть, например, в Испании, которая формально соблюдает нейтралитет. Однако нами получены точные данные о том, что в заброшенных старых портах в устье Эбры, возле Тортузы, спрятаны две секретные базы германских лодок. Они снабжаются из Барселоны, где этим почти открыто занимается барон де Роланд. Местные рыбаки видят, что происходит, но помалкивают. Потому как при Роланде состоит отряд убийц, которые держат в страхе все прибрежное население. А покрывает их комиссар барселонской полиции Портилло!

Еще хуже для нас обстоят дела в такой же нейтральной Швеции. Военно-морской агент Германии в этой стране Фишер-Лоссайн организовал систему наблюдения побережья и проливов с целью слежения за английскими и русскими кораблями. Имеет, сволочь, официальные договоры с пароходствами, с государственной лоцманской службой и даже с наблюдательными постами шведского королевского военно-морского флота. Заодно Фишер присматривает за побережьем Дании и Норвегии. А на острове Медвежий, судя по всему, он устроил тайную базу наподобие той, что мы подозреваем в Мюссере. Так что наличие такого гнойника не фантазия контрразведки, помешавшейся на шпиономании, а горькая реальность.

Лыков молча слушал, лицо его не меняло прежнего недоверчивого выражения. Таубе спросил:

– Ты мне не веришь?

– Меня слишком многое смущает в твоем рассказе.

– Например?

– Например, для чего сюда приплели принца Ольденбургского? Он, конечно, большой чудак и неврастеник, хоть и занимает должность верховного начальника санитарной и эвакуационной части русской армии. Слышал, как его называют? Принц Сумбур. Врачи от него прячутся, когда он приезжает в лазарет с инспекцией. Но шпионом его может объявить только какой дурачок.

Виктор Рейнгольдович развел руками:

– Александра Петровича никто шпионом и не называл, это действительно глупо. А вот его двор… Взять того же графа Зарнекау. Он весьма подозрителен. Ты слышал про барона фон Эренкруга из окружения германского кайзера?

– Нет. И кто это?

Таубе нахохлился:

– Такой злой-презлой человек, он руководит личной секретной службой Вильгельма Второго. Самой закрытой из всех их служб. Субъект без сдерживающих центров, вроде вашего Хвостова. Соловей-разбойник на германский лад.

– Ну?

– Эренкруг приходится Зарнекау дальним родственником, и до войны они встречались.

Лыков скептически улыбнулся:

– Ты тоже барон и наверняка общался в жизни с самыми разными людьми.

– Барон барону рознь. В газетах писали, что Эренкруг организовал убийство Рудольфа Дизеля, когда тот поехал в Англию продавать свои патенты. Выполнил личное поручение кайзера, заодно объяснил всем промышленникам, как надо вести себя накануне войны. И странную смерть Фридриха Круппа тоже приписывают ему. Исчезновение директора концерна «МАН» доктора Гертунга – определенно его рук дело. Не слышал об этом? Гертунг – наследник идей Дизеля – подался в ту же Англию с чертежами нового двигателя на солярном масле[29]. Спроектированного им специально для подводных лодок. Первоначально они у германцев были керосиновыми и сильно дымили, демаскируя лодку. Новые моторы очень удобны, они не дымят… Так вот, Гертунг при возвращении домой сел на паром через Ла-Манш. А по пути загадочным образом исчез. Как в воду канул. Причем в буквальном смысле этого слова. По словам тех же газет.

– Мало ли глупостей пишут в газетах…

– Мы засекли переписку между страшноватым бароном Эренкругом и полковником лейб-гвардии Конного полка Зарнекау. Через почтовый ящик, каким пользуются германские агенты для передачи донесений. Скажи, о чем в такое время могут переписываться подобные люди? Если учесть, что полковник проживает у своего дяди принца Ольденбургского и свободно перемещается по всему побережью, вместо того чтобы сидеть в окопе.

– Ну…

– Не ну, а ступай и разберись.

Лыков уехал из Ставки с предписанием, обязывающим все военные и гражданские службы оказывать ему содействие при исполнении секретного поручения Верховного командования. Подписал бумагу сам Алексеев.

В Петрограде сыщик отчитался перед Белецким, официально забрал Азвестопуло, и они два дня сидели и сочиняли себе легенды. Еще Алексей Николаевич изучил карты местности, где им предстояло искать иголку в стоге сена.

Сергей быстро предложил подходящий камуфляж. В свое время два сыщика разгромили в Иркутской губернии тайное укрытие для беглых преступников[30]. Оборотистые люди выстроили целый городок в тайге, с казармой, баней, прачечной, магазином, винной лавкой, даже с публичным домом. И за большие деньги давали там приют уголовным высокого ранга, а также всем, кто нуждался в укрытии и готов был платить, вплоть до шпионов. Ситуация начала 1916 года тоже подталкивала к созданию подобных убежищ. Спрос на них предъявляли дезертиры и уклонисты. Война затягивалась и требовала все новых и новых жертв. Deusche Dampf[31] давил «крещеных медведей»[32] без устали и без пощады. Разрывные пули, отравляющие газы, огнеметы, бомбардировки с воздуха, обстрелы тяжелой артиллерии больших калибров – все было брошено на истребление людей. И они начали прятаться от смерти где только можно. Получило развитие «отступление вперед», то есть сдача в плен. Семьдесят процентов боевых потерь русской армии составляли пленные! 1 400 000 в Германии, 1 095 000 в Австро-Венгрии. А генералы? В русском плену числились 3 германских полковника и 12 штаб-офицеров (майоры и подполковники). Наших же лампасоносцев в их плену замучаешься считать. При окружении армии Самсонова сдались 16 генералов, при разгроме 20-го армейского корпуса в Мазурских болотах – 13, при падении Новогеоргиевской крепости – 17, и во время Лодзинской операции