Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»

крылатого осла Пророка, я бы скорее обучил их чернокнижию, нежели грамоте! Для женщин образование — сущая отрава. И так-то ни один шайтан не превзойдет их куриные мозги в коварстве, а фантазию — в способности порождать злых духов!

Сулейман-эфенди лишь взрыкнул, будто ишак, которому прищемили мошонку, и яростно ударил себя по бедрам.

— И ладно бы просто девка, — продолжил между тем имам, — камнями бы побили, и вся недолга. Так не просто девка, а оборотень-аждаха! Это мы тебе говорим! Хотела наших учеников-муталимов с праведного пути на стезю разврата сбивать! Нет, шалишь! Мункар с Накиром этого оборотня враз раскусили. Да будет тебе, нунций, известно, что аждаха, дожив до пятисот лет, превращается в ужасного демона Юха и обретает способность перекидываться в прекрасную деву...

— Что же с ней... с ним, с оборотнем этим, стало? — довольно непочтительно перебил Ассур повелителя правоверных.

— В узилище. В цепях. Не вырвется! — с непритворным воодушевлением воскликнул имам. — Лучшие наши муртазеки стерегут, целая сотня. Мы хотели было немедля пустить оборотня на растопку для огня (ведь и Аллах быстр в расчете!), но Господним посланцам он для чего-то живой нужен. Пока нужен. Ну да ведь это ненадолго. Если судить по тому, как демоница вопила, когда Мункар и Накир прошлой ночью с ней беседовали, долго она не протянет. Уж они мастера в своем деле! Этого не отнять. Да кому и быть, как не им? Небось, за столько-то веков поднаторели да наловчились, покуда гяуров на лапшу крошили и кебаб из них делали.

— Ага. Ясно... Но тюрьма-то надежная ли? — выразил сомнение Ассур.

— Куда надежнее! Мы ее в главной тейповой башне поместили. Той, что в горном ауле Шарой. Хорошая, большая башня. Совсем недавно заново укреплена. Не-ет, уважаемый, оттуда не вырвешься! Будь ты хоть сам злой дух Гама-лакар или ведьма Гамсилг! — заверил Хаджи-Додыр, самодовольно посмеиваясь.

— Ну что ж, приятно слышать, — не стал спорить Ассур. — Однако я обязан забрать у вас этого оборотня.

— Забрать?! — имам столь резко отпрянул от нунция, будто узрел перед собой самого Иблиса. — Вах! Время ли для шуток, дорогой гость?

— Какие шутки, — пожал плечами Ассур. — Мне надлежит немедля доставить демона к преосвященному Скимену. Для разбирательства. Надеюсь, это понятно?

— Совершенно невозможно! — рявкнул имам, жестом унимая верховного кадия, который зарычал и забормотал что-то, словно взбесившаяся обезьяна. — Как мы можем принять такой грех на душу и освободить это беззаконное существо? Самим естеством своим оно порочит милосердие Аллаха и должно быть сожжено на рыночной площади нашей столицы.

— Кто говорит об освобождении? Конечно, казнь должна состояться. Ничто так не укрепляет веру, как хорошенькое аутодафе. И конечно, я употреблю все свое влияние, чтобы экзекуция совершилась именно в сердце ваших владений, смею вас заверить. Но все это позже. А пока у меня совершенно однозначные и недвусмысленные указания на сей счет. Вот, попрошу взглянуть... — Ассур дважды щелкнул по обручу наркома, и немедленно прямо перед диваном правителя материализовалась мерцающая голографическая капля, которая еще через мгновение обернулась суровым ликом Генерала-хранителя Истинной Веры.

Видеорескрипт был выслушан присутствующими в подавленном молчании. Потом повисла довольно продолжительная пауза. Наконец сиятельный Хаджи-Додыр неприятно рассмеялся и сказал:

— Видим, споры тут действительно бессмысленны. Даем слово, завтра же утром ты получишь аждаху. А сейчас наши нукеры проводят тебя в кунахскую для особо почетных гостей.

— Не стоит беспокойства, — ответил Ассур, — я остановился в здешнем караван-сарае, там вполне сносные условия. Во всяком случае, для сельской местности...

Прощаясь, нунций не мог не заметить настораживающе многозначительных взглядов, которыми обменялись повелитель правоверных и его верный юзбаши Сулейман-эфенди.

Глава двадцатая

АЖДАХА

Во имя Аллаха милостивого, милосердного!..

Мы приготовили для неверных цепи, узы и огонь...

...Возвести рабам Моим, что Я — Я прощающий, милосердный, и что наказание Мое — наказание мучительное!

Коран, суры 15 (аят 49–50), 76 (аят 4)

Серебристый аэроморф Ассура на приличной скорости с яростным гудением промчался над ночными улицами Темир-Хан-Шуры; поднимавшийся за ним шлейф пыли смахивал издали на хвост заблудившейся кометы. Но едва аул остался позади, нунций тут же перевел амфибию в бесшумный режим, сбросил скорость и вырубил свет.

Возвращаться в гостиницу он не собирался; в намерения Ассура входило посещение горного селения Шарой. Однако сначала нужно было оторваться от преследователей. А в том, что имам послал за ним своих соглядатаев, Ассур не сомневался ни на мгновение.

Невдалеке по правому борту показалась довольно глубокая балка, заросшая по склонам миртовым кустарником и лавром. Кусты были достаточно высокими, покрыты густой листвой и могли служить хорошим укрытием. Ассур немедленно направил туда аэроморф и осторожно приземлился на дне лощины; в приоткрытый купол кабины тут же пахнуло одуряющим ароматом мирта и цветущего вереска.

Ждать пришлось недолго — буквально через несколько секунд показались три небольших аэромоба. Они летели тоже почти бесшумно и с потушенными огнями, но их черные обтекаемые силуэты отчетливо выделялись на фоне южного звездного неба. Едва миновав балку, где скрывался Ассур, все три машины будто в нерешительности зависли в воздухе. Ассур затаил дыхание: если машины его преследователей оборудованы современными чувствительными сенсорами, то малейший чих может выдать его присутствие.

Наконец аэромобы пришли в движение и с тихим жужжанием разлетелись по трем разным направлениям.

Так, теперь — в Шарой, решил Ассур, рассматривая на дисплее бортового компьютера подробную карту местности. Он вспомнил, что уже видел это небольшое селение, когда бродил по городам и весям имамата. Правда, только издали. Запомнились ему и каменные сторожевые башни (в большинстве своем полуразрушенные), в изобилии натыканные в тех горах. Сии древние реликты ушедших эпох торчали среди голых каменных россыпей и чахлой растительности, словно скрюченные пальцы погребенной под скалами великанши-харт или обломанные драконьи зубы.

Горная тропа, ведущая к аулу, явно не была рассчитана на слабонервных — узкой змеей она вилась прямо по краю пропасти, так что ноги приходилось переставлять след в след, будто на балетной сцене. Аэроморф Ассур оставил в ущелье, в полукилометре отсюда, укрыв его для пущей надежности маскировочной сеткой, и сейчас пробирался к селению на своих двоих.

Поначалу света звезд было вполне достаточно, чтобы разбирать дорогу, но очень скоро небо заволокли низкие сизые тучи, и идти стало значительно труднее. Он не добрался и до середины пути, когда сверху посыпал мелкий противный дождь, делающий скальную тропку еще более опасной — того и гляди поскользнешься на мокрых камнях и полетишь вниз, прямиком в жадно раззявленную пасть бездны.

Ассур нащупал в