Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»

Наконец названный Мусой выбрал нечто вроде ухвата с двумя плоскими и зазубренными остриями, концы которых раскалились почти добела, восхищенно поцокал языком и проковылял в левый угол залы. Ассур, максимально изогнув шею, попытался проследить за ним взглядом, но ничего не вышло: ему были видны лишь кривые, покрытые густой шерстью ноги и не менее волосатая задница достойного Мусы.

Через несколько секунд из того угла послышались звуки, похожие на звон цепей, потом — громкие стоны, быстро перешедшие в истошные, полные боли и страдания крики. Кричала явно женщина — вероятно, та самая ведьма, о которой рассказал имам. Ассур скрипнул зубами — какая жалось, что он не взял из аэромоба огнестрельное оружие, хотя бы дробовик; с собой у него имелись лишь бесполезный в этой ситуации лазерный нож да кастет. А ведь как было бы удобно сейчас шмальнуть прямо в широкоформатную задницу этого орангутанга, да и райские птахи почему-то порядком его раздражали... Впрочем, он тут же постарался прогнать из головы все подобные мысли; он не для того пробрался в этот мирный уголок, чтобы сеять смерть и разрушение. Сначала надо выяснить, с чем он, собственно, столкнулся...

— Не реви, не вопи, не стони и не кряхти, аждаха! — между тем напевно приговаривал под сдержанные, но одобрительные смешки напарника Мункар, резво шныряя под сводами. — Не губи свою красоту, а то Иблис не влюбится в тебя!

Было очевидно, что оба Божьих посланника получают удовольствие от работы.

На самой высокой ноте крики внезапно оборвались; Муса вернулся к жаровне, кинул в угли острозубый ухват и с доброжелательной ухмылкой сообщил Мункару, который выжидательно завис над его головой:

— Обеспамятовала, зараза... Чуток погодить надо.

— Так ступай принеси воды! — пропищал тот высоким и красивым дискантом. — Никакого проку от тебя, дурь толстомясая! Бурдюк с потрохами!

— Говорю же, зря стараешься, — повторил зеленоликий ангел, как только «бурдюк с потрохами» скрылся. — Не станет она говорить, разве не понятно? Сдохнет, а не станет. Вторую ночь бьемся! Надо звать Сосальщика.

— Вызвал уже, — откликнулся продолжавший беспокойно порхать Мункар и прибавил, обращаясь к невидимой пленнице: — У-у! Нежить кромешная! Шишига порченая!

— И где же он? — спросил его сотоварищ.

— Вот-вот должен быть, — ответил красноликий, энергично трепеща крыльями. — Обещался уже сегодня. Ты же знаешь, брат Накир, у него и так дел по самый нимб...

В этот момент в зале вновь нарисовалась исполинская фигура Мусы.

— Сосальщик прибыл! — возгласил он с торжественным поклоном.

— Проси! — хором ответствовали Мункар и Накир.

Ассур приподнялся, чтобы размять затекшие конечности, совершил ими несколько энергичных движений в воздухе и вновь приник к узкой бойнице.

Вскоре раздались тяжелые шаги, и Ассур увидел, как Муса медленно и осторожно вводит под руки какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Когда оба они выступили из полумрака, нунций разглядел, что это совсем и не человек, а некое невиданное им доселе существо. Ноги его были кривы, коротки и походили на древесные корни; шея не виднелась, и большая приплюснутая голова росла, казалось, прямо от плеч, руки же отсутствовали вовсе. Зато по бокам безглазой и лишенной каких-либо заметных черт головы, там, где у людей чаще всего располагаются уши, висели два предлинных щупальцеобразных отростка, которые Ассур и принял ошибочно за руки.

— Сними аждаху, Муса. Живо! — приказал Накир.

Горец оставил приведенное им чудище посреди комнаты, а сам поспешно кинулся в левый угол залы. Послышался лязг цепей, скрежет отпираемых оков и со стены на каменные плиты пола свалилось тело обнаженной женщины. Ассур невольно содрогнулся — до того истерзанным и избитым оно было; казалось, на несчастной не осталось ни одного живого места, всю ее — с ног и до обритой наголо головы — покрывали обильные потеки засохшей и свежей крови, множество кровоточащих ран и порезов, черные и багровые отметины от ожогов. Судя по неестественному положению, руки ее явно были вывернуты в плечевых суставах… Но она все еще была жива, ибо до Ассура донесся едва слышный стон.

Лица пленницы он не видел — она упала ничком и продолжала оставаться в том же положении. Да и вряд ли могла двигаться.

Муса вновь подошел к безрукому монстру и бережно подвел его к женщине. Ассур с отвращением увидел, как щупальца чудовища задергались, пришли в движение и вдруг вытянулись, резко рванулись вперед и присосались к вискам распростертой на плитах жертвы. Та издала еще один слабый стон и затихла.

Некоторое время ничего не происходило, затем червеобразные отростки Сосальщика стали как будто набухать, по ним побежали волны мелкой дрожи, словно по кишкам, содрогающимся от омерзительной перистальтики, а тело женщины забилось в судорожных конвульсиях... Едва ли не в ту же секунду щупальца монструозного создания отвалились от головы несчастной и обмякли, как насытившиеся кровью пиявки.

— Ну что? — почти одновременно вскричали Мункар с Накиром. — Скачал информацию? Где быть великому шабашу?

— Высший слет падших состоится седьмого числа месяца Дея в Столпах Схизмы, — скрипучим безжизненным голосом ответил Сосальщик. — Будут все.

Муса немедленно снова подхватил чудище под щупальца и со всеми предосторожностями повел к выходу.

— Значит, у нас есть две недели на подготовку, — раздумчиво произнес Накир.

— Ты прав, брат, — возбужденно пискнул Мункар. — Есть время собрать силы. Накроем скопом всю нечистую свору. Будет им ужо грандшаббат!.. Ну а с этой... — ангел брезгливо передернул крылами, — с этой блазнительницей окаянной, аждахой ободранной что будем делать?

— Она нам более без надобности, — прогудел Накир. — Вроде бы имам намеревался устроить показательное сожжение?

— Это верно, — ответил Мункар, — но с час назад от него пришла нижайшая просьба, покончить с асмодеевой демоницей как можно скорее — до утреннего намаза.

— Ну что ж, пойдем навстречу, — согласился Накир. — Как только прозвучит первый азан, предоставим твоему Мусе свободу действий. Она как раз к тому времени оклемается.

— Да, да! Пусть себе позабавится. В такие моменты наблюдать за этим одурелым куском баранины сплошное удовольствие! А в протоколе что записать?

— Запишем, как обычно: «Дьявол не позволил ведьме признаваться дальше и потому свернул ей шею».

Неожиданно «демоница», не подававшая признаков жизни с момента ухода Сосальщика, тихо застонала и предприняла тщетную попытку приподняться на вывихнутых руках. Конечно, у нее ничего не вышло, и она тут же вновь упала, но в то одно-единственное мгновение, когда лицо несчастной чуть оторвалось от каменных плит, Ассур узнал ее. Сердце нунция ухнуло и остановилось, чтобы тут же забиться в бешеном ритме; невероятным усилием воли он заставил себя подавить почти уже вырвавшийся крик и