Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»

отвесной гранитной стене слева от себя небольшую нишу и остановился на две минуты, чтобы перевести дух. Отсюда извилистая тропа уходила круто вверх, скрываясь за узкой полосой каких-то низкорослых кустарников, но становилась шире и удобнее. Как только дыхание пришло в норму, нунций принялся быстро карабкаться дальше. Наконец за последним, поросшим чахлой высокогорной растительностью выступом перед ним открылось не слишком обширное скалистое плато, на котором лепилось с полтора десятка незамысловатых каменных строений — жилых, боевых и сторожевых башен.

Собственно плато представляло собой четыре расположенные уступами друг над другом террасы, с трех сторон окруженные бездонными провалами, а сзади — зубчатой грядой отвесных скал. Вероятно, в древности это было действительно совершенно неприступное и надежное убежище. Каждая терраса щетинилась разновеликими коническими башнями, обнесенными еще и высоким забором, сложенным из плоских сланцевых плит. Но которая из них главная, тейповая? Ассур приложил к глазам ночной бинокль и внимательно осмотрел развернувшуюся перед ним панораму — аул Шарой был покружен во мрак, ни единого огонька не светилось в бойницах его средневековых укреплений.

Внезапно Ассур разглядел едва уловимый проблеск света на самой верхней террасе, даже и не на самой террасе, а где-то над ней. Он максимально добавил увеличение — действительно, прямо в нависшей над селением скале мерцала слабая красная искорка. Ну что ж, значит, ему туда...

Стоя у массивного, мегалитического вида подножия, нунций мог без помех рассмотреть возвышавшуюся над ним башню. Судя по всему, это и была та самая, главная тейповая. Башня являла собой незатейливое, но в тоже время весьма остроумное сооружение: неведомый древний архитектор просто-напросто воспользовался длинной вертикальной щелью в нависшей над аулом скале и закрыл ее мощной, выступающей вперед стеной, покоящейся на базальтовых монолитах, столь огромных, будто их выломали из дольмена или менгира. Стена поднималась по расселине уменьшающимися ярусами-этажами — всего их было тринадцать, — снабженными узкими прорезями окон-бойниц. Впрочем, на первых трех этажах бойниц и вообще никаких отверстий не имелось; отсутствовал как таковой и вход. Точнее, он, конечно, был — круглое, похожее на беззубый старушечий рот отверстие чернело на уровне четвертого яруса, но как туда добирались обитатели чертова шедевра средневекового зодчества, было не вполне ясно. В конце концов Ассур сообразил, что делалось это, вероятнее всего, при помощи приставной или веревочной лестницы, которую после использования затаскивали наверх и убирали внутрь.

На самом верху башни, прямо под пирамидально-ступенчатой кровлей, светилась единственная бойница. Ассур потрогал грубо обработанную поверхность циклопического основания — камни были мокрыми от дождя, но на ощупь не слишком скользкими. Вполне подходяще. Предполагая, что придется ползать по отвесным стенам, он загодя запасся всем необходимым — захватил из аэроморфа альпинистское снаряжение, в том числе новейшее изобретение — нечто вроде миниатюрной винтовки с реактивным запалом. Теперь он быстро нацепил широкий пояс с множеством карабинов, надел перчатки с крошечными вакуумными присосками и, тщательно прицелившись, выстрелил. Послышался негромкий — словно откупорили бутылку шампанского — хлопок, и в небо взвилась тончайшая стальная нить. Первая же попытка оказалась удачной — смазанный моментально схватывающимся клеем снаряд намертво прилип к кладке последнего уровня, как раз рядом с мерцающей красноватым светом прорезью бойницы. Ассур прикрепил «винтовку» к поясу и привел в действие механизм подъема; стальная нить с мерным и чуть слышным жужжанием принялась сматываться, а нунций начал медленно взмывать вверх, упираясь ногами в каменную стену и крепко ухватившись за тонкую сталь.

Уже через считанные минуты он был на месте — пока все складывалось удачно. Ассур поудобнее примостился на каменном уступе и осторожно заглянул в бойницу.

Сначала он ничего не увидел. Прямо перед ним, чуть ниже уровня глаз, на бронзовом треножнике стояла жаровня с ярко пылавшими углями. Они-то и излучали то багрово-красное свечение, которое он разглядел от подножия башни и которое теперь, к несчастью, весьма затрудняло видимость. Нунций достал из нагрудного кармана затемненные очки и вновь приник к узкой щели.

Когда зрение Ассура несколько адаптировалось к царившим в помещении контрастам света и тени (половина небольшой, но высокой залы была наполнена дрожащими бликами от жаровни, в то время как остальная ее часть тонула в полумраке), его взору открылась весьма впечатляющая картина. У противоположной от бойницы стены, на курульном кресле из слоновой кости восседало некое существо с неизреченно прекрасным ангельским ликом, который, впрочем, несколько портили хмурое, даже злобное выражение и синеватый с прозеленью, будто у подгнившего покойника, цвет кожи. Никакого тела у существа видно не было, ибо все оно скрывалось за четырьмя преогромными белоснежными крыльями, аккуратно сложенными над и под ликом, совсем так, как обыкновенно изображают у серафимов на первосвященнических митрах. В центре же залы, под самым потолком, словно отожравшийся до невероятных размеров мотылек-бражник или исполинский колибри, раздраженно порхал второй очень похожий ангел, только лик его был ярко-алого цвета, хотя так же пасмурен и грозен.

— У-у-у! Злобесная несыть! — вдруг заверещал дурным голосом порхающий ангел. — Будешь ты говорить, исчадье могильной ямы, или нет?!

— Зря стараешься, брат Мункар, — устало пробасил сине-зеленый; из недр его пышного оперения показалась маленькая ручка, тоже как будто слегка тронутая тлением, и он изящным движением почесал себе нос.

— А вот сейчас поглядим! — взвизгнул красноликий. — Эй! Муса!

Откуда-то из полумрака немедленно появился богатырского сложения горец с громадной черной бородой, росшей едва не от самых бровей, и страшными полупомешанными глазами. Он был почти полностью обнажен, только спереди бугрящийся мышцами торс его прикрывал длинный кожаный фартук, а руки по локоть защищали асбестовые перчатки с широкими раструбами.

Горец шагнул к жаровне и стал копаться в углях; судя по металлическому лязгу, он перебирал некие калившиеся там инструменты. Багровые искры так и брызнули в разные стороны; Ассур даже отшатнулся от бойницы, но гигант, казалось, вовсе не замечал сыпавшихся на его тело обжигающих частиц пламени. Лицо его выражало при этом крайнюю степень удовлетворения — губы кривила чувственная ухмылка, борода сладострастно тряслась, а налитые кровью глаза бешено вращались в орбитах.

Он вынимал из огня то одно, то другое — какие-то щипцы и щипчики, шила и буравы, крючья и зажимы, — бросал их обратно, потом снова вытаскивал, с сомнением разглядывал, клал назад и опять принимался за поиски.

— Что ты там возишься, проклятый недоумок? — не выдержал парящий под потолком небожитель. — Чего копаешься, пузырь бычачий?

— Вай! Зачем торопите, уважаемые? — добродушно прогундосил бородач, облизываясь и строя жутковатые гримасы. — Нет, торопиться не надо! Чуток погодить надо! Муса знает свое дело. У Мусы даже безгласный камень криком кричать станет. Мамой клянусь!

— Идиот! — глубоким