Месть ниоткуда - Михаил Михайлович Попов

— И власть эта — действующая, а не воображаемая сила.

Я понимающе закивал.

— И вы решили, что в случае с Ипполитом Игнатьевичем мы имеем дело с частным проявлением этой самой… силы?

Он навел на меня световую струю своего фонарика и несколько секунд молчал — что за следовательские манеры? Потом выключил свет и сказал тихо:

— Да.

Уровень опьянения во мне понижался, и я начинал рассматривать картину, обнажаемую отливом. Дяденька был, конечно, интересный, но с несомненными тараканами в голове. Остается только понять, почему у него здесь такие коньячные привилегии? И что бы это могло значить для меня?

Хозяин камеры вдруг заговорил снова и с какой-то новой энергией.

— Когда я увидел твою генеральскую визитку, очень разволновался. Смотрю — к этому очень-очень непростому делу с наездом на старушку протягивает руку такое наше ведомство. Значит, есть какие-то шансы. Столкновение двух сил. Когда рубят лес, у некоторых щепок есть шанс улететь подальше и спрятаться в траве.

Совсем он меня замучил своим образным мышлением. Но я решил терпеть до какого-нибудь конца.

— Оказывается, ты всего лишь его одноклассник.

— По институту. Один поток. Я даже не знал, что у него такая длинная фамилия. Петя и Петя, а фамилия Плахов, — зачем-то повторил я уже изложенные объяснения.

— Жаль.

— Вы же только что сказали, что это хорошо, что у меня эта визитка.

Он кашлянул — кажется, у него такой смех.

— Для тебя хорошо. Иначе бы тебя по-другому расспрашивали. Не вонючими бомжами прессовали, а как следует.

Понятно.

— Но если это такая, м-м… пытка, то зачем меня вывели подышать?

Он опять кашлянул.

— Через два часа человек перестает ощущать запах так остро. Вообще не замечает. Ему надо дать продышаться, и тогда для него главный кошмар — возвращение в душегубку.

— А тут еще коньячок — язык и развязался? — усмехнулся я.

Он сел на койке.

— Только ничего интересного ты мне не рассказал. Я даже не знаю… может быть, ты меня переиграл. Косишь тут под какого-то идиота. Хотя мне, по правде, все равно. А дело, между прочим, серьезное. Не мое только личное (хотя и мое тоже, так уж получилось), но и глобальное. Что-то такое начинается. Понятно?

— Понятно.

— Ты там передай Плахову или Пятиплахову, что я, подполковник Марченко, даю ему наводку на очень, очень интересную тему. Этот дедушка Зыков очень не прост. Ведь, когда он умолял Рудакова сдаться, он ничего не сказал про Карпеца, не предлагал ему тоже покаяться. Значит, что? Значит, уже знал, что с ним произошло. И знал, что произойдет с Рудаковым, знал. Представляешь, что он вообще может знать!

Я об этом раньше не думал, а теперь подумал — ведь и правда, тут что-то есть. Ипполит Игнатьевич сказал, что получил какой-то сигнал, теперь понятно — какой! Он знал. От кого? Дедушка, кажется, на самом деле превращается прямо в терминатора.

— Такие информированные дедушки не исчезают просто так, да еще после таких спектаклей, как у нас в ОВД. Чтобы ты не забыл мою фамилию, дам тебе свою визитку.

— И меня отпустят?

— Отпустят, только учти, что ты под наблюдением, поэтому сбегать, прятаться не советую. Скажи, скажи генералу, ему будет интересно со мной встретиться. Я такой подполковник милиции, какого редко встретишь, ты ведь понял?

— Да. — Я так был рад, что готов был согласиться с любым его заявлением.

— И если дед — это их дед, намекни мне. По-человечески прошу. Лучше меня иметь в союзниках. Я хоть и в камере сижу, а далеко гляжу. Очень сильно могу навредить. Тебе-то уж точно!

Я взял его визитку. В груди собирался клубок нервного смеха — я не хотел иметь подполковника даже в качестве союзника. Попытался скрыть рвущийся изнутри смех вопросом:

— А электронная почта? Здесь только телефон.

— Я не пользуюсь компьютером, — веско сказал Марченко. — Способ не быть под колпаком.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно. Сядь, я тебе еще кое-что втолкую.

* * *

На площади перед зданием Казанского вокзала царила обычная суета. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, носильщики ловко выруливали в толпе, медленно расхаживали пузатые таксисты, крутя ключи на указательном пальце, вяло приставали к прохожим цыганки, кто-то ел хот-дог, запивая пивом под навесом киоска; мимо полз троллейбус, обгоняемый легковушками.

В этой картине обыкновенной суеты можно было выделить несколько маленьких групп по два-три человека: мужчины и женщины с огромными полиэтиленовыми пакетами в одной руке и какими-то пластиковыми карточками, похожими на удостоверение, в другой. Они стояли, переговариваясь, но при этом внимательно отслеживая ситуацию на площади. Время от времени один из них отрывался от разговора и хищно подлетал к человеку, только что вышедшему из вокзальных дверей. Это был приезжий; его легко можно было опознать по чемоданам в руках, осторожной повадке — первый раз в столице, надо осмотреться. Этому очередному гостю города совалась в нос карточка, и начиналась стремительная рекламная трель про то, что первый телеканал (или третий, или двенадцатый) начинает рекламную акцию, вот тут все реквизиты, телефоны, всегда можно позвонить, и вы, дорогой гость столицы, можете сейчас немедленно приобрести нужные и ценные товары по значительно (в честь этой акции) сниженным ценам.

Гость ставил чемодан на асфальт, и в освободившиеся руки ему тут же из пакета «работника канала» начинали выкладываться разного рода коробки. Фены, утюги, тостеры, наборы ножей, электрочайники, электробритвы и так далее. Выкладывание это сопровождалось неостановимой болтовней, подавляющей всякий росток сомнения, могущий возникнуть в голове гостя. Наоборот, нагнеталось ощущение, что ему чрезвычайно повезло, и он прямо сейчас, даже не отойдя от вокзала, получит все, что ему нужно, и по сильно-сильно заниженной цене, поскольку — акция!

Некоторые пытались сопротивляться, приводя какие-то аргументы в пользу того, что им все предлагаемое, кажется, и не слишком-то нужно, но все эти попытки сопротивления подавлялись бодро, быстро, и уже надо было расстегивать кошелек, чтобы закрепить счастье выгодной покупки.

Сомнения возникнут минут через пять-шесть после совершения сделки, потом они станут крепчать, а когда осчастливленный покупатель найдет розетку, проверит качество приобретенных вещей, он поймет, что его обдурили. Ему всучили если и работающие, то сильно устаревшие модели, да еще по цене в полтора раза выше магазинной.

Местные милиционеры занимают такое положение на этой площади, чтобы каким-нибудь образом случайно не оказаться свидетелем совершающегося мошенничества.

Эта площадка работает давно, немногим меньше, чем площадка ММВБ; превращение наивности одних в прибыль других — процесс вечный.

В этот майский день в ее размеренной, малозаметной, но довольно прибыльной работе произошел сбой. На троллейбусной остановке припарковались две «девятки» неброского цвета,