Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

Ее радость немного померкла, когда разговоры о деле закончились и женщины стали надевать пальто и взяли сумочки в руки. Мисс Симмс толкнула ее локтем в бок и сказала:

– Лучше это сделаете вы, чем я.

– Вы имеете в виду аукцион?

– Нет, Богглов. Самые ворчливые и мрачные старики с этой стороны от Глостера.

Каким-то образом миссис Блоксби оказалась рядом и услышала последнюю реплику. Она улыбнулась, глядя Агате прямо в глаза:

– Как мило с вашей стороны, что вы согласились куда-то вывезти Богглов. Это благородное дело. У старой миссис Боггл тяжелая форма артрита. Для них это очень много значит.

Агата чувствовала себя малодушной и даже, может, немного неполноценной в сравнении с чистой и искренней миссис Блоксби, ее простой и незамысловатой добротой, которая светилась у нее в глазах, и снова ощутила желание угождать.

Женщины, выходя из дома викария, разговаривали с ней о разных вещах, и ни одна не упомянула киш.

Агата почувствовала, что вписывается, и в хорошем настроении отправилась домой. Лилак-лейн начинал соответствовать своему названию. Кусты сирени с тяжелыми от цветов ветками, наполняли приятным ароматом вечерний воздух. Лиловые цветки глицинии висели над дверьми домов.

«Нужно что-то делать с моим садом», – подумала Агата.

Она отперла и открыла дверь в дом, зажгла свет. На коврике перед дверью лежал лист бумаги, на котором было написано послание. Агата замерла на месте, уставившись на него:

«Прикрати совать свой любапытный нос куда не следует старая сукка».

Агата подняла листок кончиками пальцев и в смятении уставилась на него. Она впервые осознала, насколько тихо в деревне по вечерам. Ее окружала тишина, и эта тишина казалась зловещей и угрожающей.

Агата бросила листок в помойное ведро и отправилась спать, взяв с собой латунную кочергу. Она прислонила кочергу к прикроватной тумбочке, где легко могла до нее дотянуться.

Старые дома скрипят и вздыхают, когда устраиваются на ночь. Агата долго не могла заснуть, дергалась при каждом звуке, пока внезапно не погрузилась в сон, при этом одна ее рука осталась лежать на ручке кочерги.

Глава 6

На следующее утро дул сильный ветер, срывая милые бутоны мая[363]. В окна Агаты светило солнце. Это был день, требующий движения, день ярких, контрастных и блестящих красок. Она достала записку с угрозами из помойного ведра. Почему бы не показать ее Биллу Вонгу? Что это значит? Агата не занималась расследованием в полном смысле этого слова. Но Билл Вонг задаст ей много вопросов, и она может проговориться и рассказать ему про то, как ходила к миссис Картрайт, а миссис Картрайт пригласила ее прийти снова.

Агата разгладила листок и засунула его между кулинарными книгами. Может, ей следует его сохранить. На всякий случай.

После завтрака раздался стук в дверь. Агата немного испугалась, думая, что это может быть миссис Барр. Да будь проклята эта женщина! Она всего лишь неприятная мымра средних лет, и подобная ей дамочка не может ничего сделать против такого тяжеловеса, как несгибаемая Агата Рейзин.

Но на пороге стояла миссис Блоксби, а за ее спиной Вера Каммингс-Браун, что привело Агату в смятение.

– Можно нам войти? – спросила миссис Блоксби.

Агата пригласила их в кухню, готовясь к слезам, упрекам и обвинениям. Миссис Блоксби отказалась от предложенного кофе и сказала:

– Миссис Каммингс-Браун хочет кое-что вам сказать.

Вера Каммингс-Браун скорее обращалась к столешнице, а не к Агате:

– Я была в стрессовом состоянии. Я очень расстроилась после смерти моего мужа, миссис Рейзин. Но теперь я более-менее успокоилась. Я ни в чем вас не виню. Это был несчастный случай, странный и трагический несчастный случай. – Она подняла глаза. – Понимаете, я всегда считала, что если человек умирает, то это предначертано. Моего мужа могла сбить машина с пьяным водителем за рулем, заехавшим на тротуар. Ему на голову мог свалиться кирпич. Патологоанатом считает, что Редж мог бы выжить при случайном отравлении, если бы был сильнее физически. Но он страдал от высокого давления, и с сердцем у него были проблемы. Так что случилось то, что случилось.

– Мне очень жаль, – слабым голосом произнесла Агата. – С вашей стороны крайне благородно прийти ко мне и сказать все это.

– Это мой христианский долг, – ответила миссис Каммингс-Браун.

Агата надеялась, что на ее лице отражаются печаль, сочувствие и обеспокоенность и оно не кажется маской. Ее мозг в это время работал на огромной скорости. Значит… христианский долг? Как по-театральному. Но тут миссис Каммингс-Браун закрыла лицо руками и заплакала, хватая ртом воздух между всхлипами:

– О, Редж, как мне тебя не хватает! О, Редж!

Миссис Блоксби вывела рыдающую миссис Каммингс-Браун из дома Агаты. «Нет, эта женщина по-настоящему страдает», – подумала Агата. Миссис Каммингс-Браун ее простила. Агате нужно просто дальше продолжать жить своей жизнью и забыть об этом деле.

Она принялась обзванивать издателей местных газет, чтобы донести информацию об аукционе до как можно большего количества людей. Местные издатели привыкли к робким, просящим интонациям проживавших в приходе дам. Никогда раньше они не слышали на другом конце провода кого-то похожего на Агату Рейзин. Чередуя запугивание с подхалимством, она создала у них впечатление, что на аукцион выставляется нечто только чуть-чуть уступающее королевским драгоценностям. Все обещали прислать репортеров и поняли, что должны сдержать слово, потому что Агата пригрозила позвонить каждому утром перед аукционом и проверить, отправили ли они своих сотрудников.

Утро прошло радостно. Но ко второй половине дня и после «Пирога с говядиной и почками от фермера Джайлса» («Можно разогревать в микроволновой печи») Агата поняла, что шагает в направлении дома Картрайтов.

Миссис Картрайт сама открыла дверь, ее волосы опять были накручены на розовые бигуди, а одета она была в розовый халат.

– Заходите, – пригласила она. – Выпьете что-нибудь?

Агата кивнула. Ей снова предложили розовый джин. «Где миссис Картрайт научилась пить розовый джин?» – внезапно задумалась Агата. Совершенно точно грушевый сидр и бренди, пиво и лайм, ром и кола скорее пришлись бы ей по вкусу.

– Как бинго? – поинтересовалась Агата.

– Не выиграла ни пенса, – с горечью ответила миссис Картрайт. – Но сегодня у меня должен быть удачный вечер. Я утром видела в саду двух сорок.

Агата подумала, что теперь, поскольку сороки относятся к охраняемым видам птиц, этих черно-белых тварей можно увидеть где угодно. Совершенно точно, следовало бы больше удивляться, если бы миссис Картрайт не видела никаких сорок.

– Я хотела узнать про