Молчание греха - Такэси Сиота

мужчина в плаще, выходящий из какого-то магазина. Длинная челка, падающая на красивые глаза, должна была, видимо, создать у читателя впечатление, что красавчиком он назван не без основания.

Профессиональное чутье подсказало Мондэну, что фото мужчины не заверстали как главное потому, что оно уже было использовано в этом качестве при публикации первой части статьи в предыдущем номере журнала. Темой второй части было похищение, а довольно старая фотография смотровой площадки демонстрировала читателю место, куда был тридцать лет назад доставлен выкуп. И еще можно было сказать наверняка, что мужчина в плаще на фотографии – Рё Найто.

Мондэн начал читать, чувствуя на себе взгляды детективов.

Одновременное похищение двух детей в Канагаве в декабре 1991 года. В статье, посвященной описанию того инцидента, говорилось, что Рё Найто (в статье он назывался Р-кун) внезапно появился в доме своих бабушки и дедушки три года спустя, в 1994 году, и это событие прогремело на всю страну. Описывалась только внешняя сторона дела.

Из статьи следовало, что сейчас Рё стал популярным художником-реалистом по имени Сю Кисараги. По информации из социальных сетей можно было понять, что его картины с изображениями красивых девушек «как на фотографии» пользовались огромной популярностью, а из-за немногочисленности его работ их было крайне трудно приобрести.

В статье говорилось, что оригинальная работа размером чуть меньше листа бумаги формата B4 может стоить около миллиона иен, но одна галерея на Гиндзе в Токио, которая занимается картинами Кисараги, без конца продолжает получать заявки на участие в аукционах. Эта галерея была единственным окном, связывающим его с обществом. Загадочный художник не раскрывал свою личность, и в СМИ не было о нем никакой информации, кроме того, что это мужчина лет тридцати. Поскольку его работы хорошо продавались и уже разъехались по всей стране, в последние годы в галерее у него не было персональной выставки. В социальных сетях популярностью пользовался не личный аккаунт Кисараги, а аккаунт галереи.

Однако после того как репортеры журнала «Фридом» изучили галерею и взяли интервью у художника, им наконец удалось сфотографировать его, и, поскольку он оказался красивее, чем они предполагали, они написали о нем как о «красавчике».

Хотя Мондэн не читал первой части статьи, он легко мог представить себе ее заголовок – вроде того, что «Загадочный художник чрезвычайно красив!».

Во второй части статьи автор сообщал как о «шокирующем факте», что «Сю Кисараги – это Р-кун, ребенок, ставший жертвой похищения», вероятно основываясь на подсказках читателей, видевших его фотографию в журнале или в интернете. Однако в целом статья была не более чем обзором дела о похищении и кратким изложением карьеры Кисараги и никакой существенной информации не содержала. Всё, что из нее следовало, что Сю Кисараги – это Р-кун.

Мондэн, вернув Сэндзаки журнал, вздохнул и скрестил руки на груди.

– Да, это производит неприятное впечатление. Показывать лицо человека, пусть даже они не приводят полного имени, а дают только инициалы…

Прокручивая в голове то, что он узнал из статьи в журнале «Фридом», Мондэн наблюдал за реакцией своих собеседников.

– Это дело рук еженедельника, или, точнее, средств массовой информации.

Сэндзаки заменил слово «еженедельник» на «СМИ», желая этим обобщением подчеркнуть, что газетные репортеры не должны вмешиваться в дела других людей. Заранее отвергнув какие-либо возражения, детектив превратил тесный салон автомобиля в комнату для допросов и сразу же пресек возможность неформального разговора.

С одной стороны, Мондэн почувствовал негодование, поскольку газеты не публикуют настолько вульгарные статьи, но, с другой стороны, он не был уверен, что газетные публикации о расследованиях, написанные с учетом политических веяний в соответствии с рекомендациями прокуратуры, можно считать «хорошей манерой», и усмехнулся сам себе.

– Ну, полиция тоже этим часто занимается.

Томиока, сидевший за рулем, выдержал паузу и снова завел «приус». Мондэн, у которого из-за такого разделения ролей между ветеранами сложилось впечатление, что это все-таки комната для допросов, приготовился к дальнейшему развитию событий.

– На публикацию была какая-нибудь реакция?

– Ну, если даже вы сами не знаете об этом…

– А в интернете?

– Кое-что было, но утонуло в других новостях.

Мондэн знал Рё Найто в лицо. Он видел его, когда Рё вернулся из школы, а Мондэн как раз пришел в дом Кидзимы попросить об интервью. Рё в то время был в выпускном классе старшей школы и ходил на курсы подготовки к поступлению в университет, и, несмотря на юный возраст, от него веяло своего рода сексуальной привлекательностью.

Мондэн протянул ему свою визитку у входа в сад, но Рё только склонил голову, сказал: «Мне очень жаль», – и, ни разу не обернувшись, пошел к входу в дом, оставив Мондэна стоять с визиткой в руках. Тому ничего не оставалось делать, как уйти с чувством разочарования.

– Значит, он стал художником…

Мондэн, глядя в окно, вспомнил фотографию Рё в еженедельнике. Накадзава умер всего через несколько дней после публикации этой статьи. Конечно, это совпадение, но, когда происходят какие-то события, между их отдельными точками нередко обнаруживаются неожиданные связи.

Срок исковой давности по тем инцидентам истек в декабре 2006 года. Рё окончил среднюю школу девятью месяцами ранее и исчез, не поступая в университет. Пятнадцать лет спустя о его местонахождении впервые стало известно из публикации в еженедельном журнале. О том, что Мондэн не утратил интереса к этому делу даже после истечения срока давности, Сэндзаки, должно быть, знал от Накадзавы. Эта статья, не привлекшая особого внимания общественности, стала важной вехой для участвовавших в деле детективов и репортера.

– Господин Сэндзаки, вы ведь служили в одной группе с господином Накадзавой?

– Я был членом группы по содействию пострадавшим и ходил в дом Кидзимы к бабушке и дедушке Рё Найто.

Сэндзаки, который в то время был молодым детективом, отправился вместе с Накадзавой в резиденцию Кидзимы, родственника второй жертвы похищения.

Дед, Сигэру Кидзима, нес сумки с деньгами для выкупа, Накадзава его инструктировал, а Сэндзаки был водителем автомобиля. Даже после того как Сигэру оставил сумки с выкупом в назначенном месте, вернулся домой и лег спать, он оставался на страже в особняке Кидзимы. Это беспрецедентное нераскрытое дело навсегда осталось в памяти расследовавших его детективов.

Когда Рё Найто внезапно вернулся через три года после описываемых событий, это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Хотя Мондэн тогда уже не работал в иокогамском бюро газеты, он поспешил помочь в подготовке материала для специальной публикации.

С кем Рё жил эти три года? Кто его кормил? В 1994 году, когда интернет еще не получил широкого распространения, газеты, телевидение и еженедельные журналы вели битву за информацию. Понятно, что это интересовало всех. Однако сам Рё упорно держал рот